(Бросается в кожаное кресло у постели.)
Прими ж меня, семейный старый трон!Отцов и дедов нежил ты покоемВ дни радости и горя, окруженДетей беспечным шумным роем!Быть может, и она, мой ангел, меж детей,В красе румяных щечек, ликовалаИ, благодарная за елку, всех нежнейСухую руку деда целовала.Твой дух, о дева, надо мной парит,Дух тихого довольства и порядка;Устами матери тебе он говорит,Чтоб чистой скатертью твой стол был устлан гладко,И учит посыпать, узоры выводя,Песком весь чистый пол каморки тесной.О милая рука! Божественность твояИз хижины создать способна рай небесный!А здесь!
(Отдергивает полог кровати.)
Святой меня объемлет страх!Я не ушел бы, кажется, отсюда!Лелеяла природа в легких снахЗдесь ангела, и вот – явилось чудо!Дитя дышало в сладком сне,И чистой творческою силойПрекрасный образ в тишинеРасцвел, божественный и милый!..А я? Сюда что привело меня?О небо, как глубоко тронут я!Чего хочу? Чем совесть так задета?О бедный Фауст, ты ли, ты ли это?Не чары ли, под кровом полутьмы,Здесь в воздухе? Я шел, чтоб насладиться, —Пришел – и сердце грезами томится!Иль ветерка игрушкой служим мы?Как я своих бы мыслей устыдился,Когда ее сейчас бы увидал!Я за минуту был не больше как нахал,Теперь же в прах пред нею бы склонился.
Мефистофель
(входя)
Скорей беги! Она сюда идет!
Фауст
Прочь! Навсегда! Ее мне видеть больно!
Мефистофель
А я принес и ларчик; вот —Увесист, кажется, довольно!Ей в шкаф поставим мы его:Она с ума сойдет, ручаюсь!Такой вещицей хоть когоДля вас сманить я обещаюсь:Игра – всегда игра; дитя – всегда дитя!
Фауст
Осмелюсь ли?
Мефистофель
Вы это не шутя?Хотите ларчик вы себе оставить?Так раньше бы сказать, не ждать до этих пор,Чтоб нам не тратить времени на вздорИ от пустых меня хлопот избавить!Не скряга ж вы, надеюсь, милый мой!Для вас затылок трешь, мозолишь руки…
(Ставит ларчик в шкаф и запирает его.)
Ну, прочь! Скорей теперь за мной!Пусть соблазняется: ей надо быть одной!А вы – стоите с видом скуки,Как будто вам приходится идтиНа лекцию, и вот уж на путиИ метафизика, и физика пред вамиЖивьем стоят с постылыми словами!
Уходят.
Маргарита входит с лампой.
Маргарита
Как душно! Тяжесть в воздухе какая!
(Открывает окно.)
А ночь совсем не так тепла.Скорей бы маменька пришла!Чего-то все боюсь одна я,И страх, и дрожь меня берет:Такой мы глупенький народ!
(Начинает петь и раздеваться.)
Жил в Фуле[17] король; он до гробаБыл верен душою простой;Ему, умирая, зазнобаОставила кубок златой.И стал ему кубок заветныйДороже всего с этих пор;Он пил – и слезой чуть заметнойСредь пира туманился взор.И роздал король пред кончинойНаследникам все города;Но кубок – лишь кубок единый —Оставил себе навсегда.Морские валы грохоталиПод башней, бушуя у скал;Меж рыцарей, в дедовской зале,Прощаясь, король пировал.И встал он, и выпил весь полныйСвой кубок, – с ним жизни весь пыл;И в шумные, бурные волныСвященный свой кубок пустил.Он видел, как кубок, волноюПодхвачен, черпнул и пропал;И очи покрылися тьмою, —И пить он, и жить перестал.
(Отпирает шкаф, чтобы убрать платье, и видит ларчик.)
Как этот ларчик тут явиться мог?Шкаф, кажется, был заперт на замок.Вот странно! Что за вещи тут – не знаю!Но, впрочем, понимать теперь я начинаю:Не взят ли, может быть, он маменькой в залог?А! ключик здесь, привязанный тесьмою.Что, если я его возьму да и открою?
(Отпирает.)
Что это! Боже мой! Чудеснейший убор!Не приходилось мне такого до сих порВидать нигде. Его и барыня б наделаИ на гулянье в нем отправилась бы смело.Цепочку бы надеть: каков-то в ней мой вид?Чья ж эта роскошь вся? Кому принадлежит?
(Наряжается и смотрит в зеркало.)
Хоть серьги мне иметь хотелось бы ужасно!Наденешь их – сейчас совсем уже не то!К чему красивой быть? Совсем, совсем напрасно!Не худо это, – я, конечно, в том согласна;Да люди красоту нам ставят ни во чтоИ хвалят только нас из жалости. Вот слава:Все денег ждут,Все к деньгам льнут;Ах, бедные мы, право!
вернуться
17
Фула (Туле) – далекий северный остров, образ из легенд, а также античных и средневековых трактатов.