Хирон
Из аргонавтов[98] каждый был герой,И каждый дар имел особый свой.По дару каждый своему, бывало,Являл, чего другим недоставало.Где красота и юность верх берет,Там Диоскуры шли всегда вперед;На помощь ближним ловче и быстрееВсех прочих были сыновья Борея;Тверд, но в советах мягок и уменБыл царственный Язон, любимец жен;Дух кроткий был и тихий дан Орфею,И всех пленял он лирою своею;Линцей был зорок: ночью он и днемРавно искусно правил кораблем.В опасности согласье все являли:Один шел в бой, другие восхваляли.
Фауст
А Геркулес? Что скажешь про него?
Хирон
О, не буди восторга моего!Я не видал ни Феба, ни Арея,Ни Гермеса, – богов я не знавал;Но он был тот героя идеал,Которого везде, благоговея,Как бога, чтили! С юности сиялОн царственной красой; великодушенОн был, и брату старшему послушен,И волю жен прекрасных исполнял.Вновь Гея не создаст такого! ГебаУж никого не возведет на небо!Бессилен весь поэтов хор,Чтоб гимн ему сложить достойный:Чтоб воссоздать тот образ стройный,Напрасно мучится скульптор!
Фауст
Да, в изваяньях он гораздо нижеТвоих рассказов. Ты поведал мнеО самом славном муже. Расскажи жеМне также о прекраснейшей жене.
Хирон
Что женская краса! Пленяет тщетноХолодным внешним обликом она.Люблю, когда она приветнаИ жизни радостной полна.Пусть красота сама себе довлеет:Неотразима грация одна,Которая сердца привлечь умеет.Такой была Елена в дни, когдаЯ вез ее.
Фауст
Ты вез Елену?
Хирон
Да!На этой вот спине.
Фауст
Еще ли малоЧудес? Счастливец я!
Хирон
Она самаМеня, как ты, рукою обнимала,Держась за шерсть.
Фауст
О, я сойду с умаОт радости такой и восхищенья!Но где ж и как? О, расскажи скорей!О ней одной мои все помышленья!Откуда и куда ты мчался с ней?
Хирон
Изволь, тебе я это растолкую.В ту пору Диоскуровой четеПришлось спасти сестричку дорогуюИз плена похитителей; а те,Удивлены подобной неудачей,Привыкнув лишь к победам, ободрясь,Пустились вслед погонею горячей.И беглецов тут задержала грязьВ болотах Елевсинских; братья бродомОтправились, я плыл через разлив;И вот, когда, покончив с переходом,Мы выбрались, – Елена, соскочив,Со мной умно и нежно говорила,По мокрой гриве гладила меня,С достоинством таким благодарила,Что ласкою был очарован я.Так молода, а старца покорила!
Фауст
Лишь десять лет ей было!
Хирон
УзнаюФилологов; обманываясь сами,Фальшивую теорию своюОни внушили и тебе! С летамиКрасавиц мифологии ведетПоэзия совсем особый счет;Поэт такую женщину выводитВ том виде, как пригодным он находит:Ни зрелость ей, ни старость не грозит,Ее все время аппетитен вид,Ее ребенком похищают,Старухой – женихи встречают;Ну, словом, здесь преград обычных нет:Не хочет знать уз времени поэт.
Фауст
Так пусть же и ее не знает властныйБич времени! Ведь в Ферах же АхиллВне времени достиг ее, прекрасной!Какое счастье: он порыв свой страстныйНаперекор судьбе осуществил!Так почему ж и я всей страсти силойНе мог бы вызвать к жизни образ милый,Дух этот вечный, равный божеству,Настолько ж нежный, сколько величавый,Любви достойный столь же, сколько славы?Ты вез ее. Сегодня наявуИ я ее увидел, бесконечноПрекрасную, желанную сердечно!К ней, только к ней я мыслями лечуИ без нее жить больше не хочу!
Хирон
Друг чужестранец! По людскому мненью,Ты восхищен, поддавшись увлеченью,На взгляд же духов – ты с ума сошел.Тебе на счастье, впрочем, обегаяВ ночь эту ежегодно этот дол,К старухе Манто[99] захожу всегда я.Дочь Эскулапа, в храм заключена,Отцу моленья тихо шлет она,Чтоб, честь свою и славу соблюдая,Он наконец врачей бы просветилИ убивать людей им запретил.Она всех лучше из сивилл присяжных:Проста, добра и без гримас их важных;Она найдет наверно корешок,Которым ты бы исцелиться мог.