Анаксагор
(после некоторого молчания, торжественно)
До сей поры молился я Эребу[111],Теперь мольбы я воссылаю к небу.Тебя молю теперь,Всегда прекрасную,Троеименную,Троеобразную,Тебя, Луну-Гекату-Артемиду:Не дай народ несчастный мой в обиду!О ты, любящая,Мечтой обильная,В тиши светящая,Душою сильная,Открой пучину тени роковой,Без чар явись нам в силе вековой!
Пауза.
Ужель услышан слишком скоро я?Ужель донесся к горным высотамМой вопль, – и вот закон природы тамМольба нарушила моя?Растет, подходит ближе он,Богини шаровидный трон!Вот вниз слетает он, очам ужасный,Громадно-грозный, мрачный, темно-красный,Огнем кровавым озарен!Не приближайся, шар могучий!Нам всем, и морю, и землеГрозишь ты смертью неминучей!Так это правда, что в полночной мглеЖен фессалийских дерзостному пеньюВнимала ты и, путь свой изменив,Слетала вниз на мощный их призывИ помогала преступленью?Вот светлый диск покрылся тьмой…Он рвется! Молний страшное блистанье,Шипенье, треск и грохотанье!Как вихри свищут надо мной!Я пред тобой склоняюсь, трон прекрасный!Простите: я призвал его, несчастный!
(Падает ниц.)
Фалес
Чего не видел и не слышал он!Меня ничто, признаться, не тревожит.Что здесь свершилось? Чем он так смущен?В такую ночь безумную все можетСлучиться, но луна, ясна, светла,Висит себе на месте, как была.
Гомункул
Взгляни: жилье пигмеев изменилось.Сперва вверху кругла была гора,Теперь вершина сделалась остра.Я слышал треск: с луны скала свалиласьИ раздавила, без излишних слов,Друзей не хуже, чем врагов.Но все ж почтенна творческая сила,Которая, в груди земной таясь,То снизу вверх, то сверху вниз стремясь,В теченье ночи гору сотворила.
Фалес
Не беспокойся: та гора —Воображенья лишь игра.Пусть пропадет дрянное это племя!Ну, счастлив ты, что не был в это времяЦарем! Пойдем: морской нас праздник ждет, —Гостям чудесным там большой почет.
Удаляются.
Мефистофель
(взбираясь по другой стороне горы)
Опять ползи по склонам скал суровыхДа путайся среди корней дубовых!У нас, на Гарце, пахнет хоть смолойОт сосен; там хоть запах ароматен,Хоть с серным схож он; здесь же неприятенИ самый воздух. Это край такой,Что нет и речи ни о чем подобном.Хотел бы знать я, чем в краю загробномУ этих греков раскаляют ад,Чем заменяют серный дым и чад?
Дриада[112]
Как ни умен ты дома – на чужбинеНеловок: чем о родине мечтать,Ты должен бы почтенье здесь воздатьДубов старинных миру и святыне.
Мефистофель
Да, хорошо, конечно, где нас нет;Когда привычный угол мы теряем,Он поневоле кажется нам раем.Но что в пещере там за слабый свет?Что за тройное существо там жмется?
Дриада
То форкиады![113] Ближе подойдиИ, коль не страшно, – речь к ним поведи!
Мефистофель
Зачем же нет? Смотрю – и остаетсяДивиться лишь! Как я ни горд, а тутСознаться должен: ничего на светеПодобного не видел! Чуда этиАльравнов безобразьем превзойдут!При виде этой троицы страшилищКто б не признал от сердца глубины,Что смертные грехи не так дурны?У нас мы в самом страшном из чистилищНе стали бы терпеть подобных им,А здесь – глядишь – присутствием своимОни отчизну красоты венчают,Античными их громко величают!Задвигались, почуяли меняВампиры. Вот пошла у них возня,Шипеньем, свистом чужака встречают.
Форкиады
Подайте глаз мне, сестры: кто-то тамРешается войти в святой наш храм.
Мефистофель
Почтенные! Позвольте к вам с приветомПриблизиться, чтоб испросить при этомБлагословенье тройственное! ЯВам незнаком, но, сколько мне известно,Я, кажется, вам дальняя родня.Как чужеземцу, было очень лестноСтаринных всех богов увидеть мне;И Опс и Рею[114] я почтил вполнеПоклоном; даже парок, ваших славныхСестер, Хаоса древних дочерей,Вчера ли видел, несколько ли днейТому назад – не помню; но вам равныхНигде не встретил. Вами я плененИ умолкаю, полный восхищеньяОт чудного такого лицезренья.
вернуться
113
Форкиады – три сестры-богини, изображаются старухами или имеют седые волосы; известны из мифа о Персее, в котором герой отнимает у богинь их единственный глаз и зуб, а позже возвращает в обмен на помощь.