Он вошёл в зал, где происходили собрания через боковую дверь, предпочтя её главному входу. Пред его появлением в курию проследовал вооружённый отряд преторианцев под командованием Страбона. Тиберий ему доверял. В былое время Страбон честно служил при дворе. Тиберий планировал дать ему должность наместника в Александрии, отблагодарив тем самым за верность.
— Ave Caesar! — хором произнесли сенаторы, приветствуя правителя.
Опустившись в кресло на возвышении, он слегка склонил голову, на которой сверкал золотой венец кесарей, тем самым отвечая на дружные возгласы сенаторов. В пурпурной тунике, лёгких сандалиях, с искрящимися на запястьях браслетами он сидел перед ними, символизируя верховную власть. Они могли стать теперь лишь его поддержкой. Ничего другого им не оставалось.
— Действовать согласованно, как с Октавианом, у нас вряд ли получится, — сказал он своим тихим голосом. — Я не Октавиан. У меня свои взгляды на власть, и я считаю, что наши римские законы давно пора ужесточить.
— Мы готовы постараться быть вам полезными, Август, — робко молвил кто-то.
Тиберий устремил на говорившего взор своих больших холодных глаз.
— Я хочу, чтобы вы знали, отцы Рима, что мне вовсе не по душе то бремя, которое передал мне Октавиан. Править таким великим и огромным государством — мука. Но я не имею права отречься, ибо обещал Октавиану, что буду вами править.
— О, да, Август, мы согласны, чтобы вы нами правили, — отозвались сенаторы.
Вперёд выступил худой, наголо бритый человек в белой тоге. В руке он сжимал какой-то свиток.
— У нас есть новости с северных границ, — молвил он. — Утром прибыли посланники из Паннонии[6] и из Германии, которые сообщили, что стоящие там легионы подняли против вас мятеж. На Рейне требуют, чтобы их кесарем стал молодой Германик. По слухам, Галлия[7] может оказать поддержку этим мятежникам. В Паннонии солдаты тоже выразили вам протест.
— Паннония не присягнула мне на верность? — осведомился Тиберий.
— Нет. И в Паннонии легионы не желают служить никому, кроме своих командиров, — отозвался сенатор. — Но поскольку Германик предан вам и его любят солдаты, его следует послать на Рейн вместе с римским подкреплением. В сложившейся ситуации лишь он способен подавить назревающее восстание. В Паннонии хотят, чтобы кесарем был кто-нибудь из их полководцев.
Опустив взгляд, Тиберий вздохнул. Он понимал, что сенатор прав и что Германик вполне способен справиться с мятежом на Рейне, однако, его пугала мысль о том, что молодой полководец, воспользовавшись шансом захватить власть, примкнёт к недовольным солдатам. Тем не менее внутренняя сила духа позволила Тиберию победить сомнения. Он решил рискнуть.
— Я пошлю Германика на Рейн, — сказал он. — А в Паннонию отравлю своего сына Друза. Он уже неплохой воин и к тому же будет действовать в моих интересах.
— Да будет так, о, Август! — отозвались сенаторы.
После этого ему подали несколько свитков с прошениями относительно хозяйственных вопросов Рима. Ознакомившись с их предложениями, кесарь поторопился покинуть зал курии. Ему хотелось как можно быстрее вернуться во дворец.
В вестибюле к нему через толпу преторианцев протиснулся Домиций Агенобарб. Тиберий едва удостоил его взглядом.
— Август, я сделал всё, как вы велели, — сказал он. — Ваш враг больше не заставит вас тревожиться...
— Похвально, Домиций, — холодно произнёс Тиберий. — Но неужели ты думаешь, что я буду благодарить тебя за то, что ты честно выполнил долг перед Отечеством?! — и, отстранив Агенобарба, он зашагал к лестнице.
Недоумённо глядя ему вслед, Агенобарб видел, как Тиберий уходит из Сената, окружённый преторианцами. Постепенно растерянность молодого патриция сменилась гневом. Ему, как и многим в окружении Тиберия, становилось понятно, что правление этого государя будет не столь радужным, как правление Октавиана. Наступали тяжёлые времена.
А Тиберий, выходя из здания, лишь поморщился.
— Вот люди, созданные для рабства, а не для власти, — пробормотал он, вспоминая лесть сенаторов.
Теперь ему предстояло отправить войска в Паннонию и Германию. Судьба распорядилась так, что командование на Рейне ему пришлось доверить Германику. В сложившейся ситуации лишь Германик был способен подавить мятеж.
ГЛАВА 14
Двое рабов распахнули перед всадниками тяжёлые ворота, и они въехали в небольшой двор, окружённый зелёным садом. Возглавлял кавалькаду молодой воин в кожаном плаще.
6
7