— Как только ты всё расскажешь мне, Вебуллен, я немедленно прикажу накормить тебя и предоставить в твоё распоряжение шатёр, — молвил он.
Вебуллен согласно кивнул. Они побрели по берегу Рейна, глядя, как над поверхностью воды ещё клубится туман. Кроны дубов, вязов и осин уныло шелестели листвой.
— Я слушаю тебя, — произнёс Тиберий, когда вблизи от них не осталось посторонних.
Голос у Тиберия глухой, довольно низкий. Он редко кричит. Зато иногда интонации его речи звучат очень резко, грубо. Но Вебуллен никогда на него не обижается. Нрав Тиберия ему хорошо известен.
— Октавиан сильно болен, господин.
— Мне это известно. Он был болен, ещё когда я уезжал на Рейн.
— Сейчас ситуация приняла более серьёзный характер.
— Что же изменилось? — насмешливо осведомился Тиберий.
— Было важное знамение, — проговорил Вебуллен. — А потом и предсказание. Над Римом разразилась гроза, и удар молнии выбил первую букву в слове «Caesar» у статуи Августа на Палатине. Астрологи считают, что ему осталось править всего сто дней, после чего он будет обожествлён. Октавиан не сомневается, что предсказание верно. На днях он отбыл в путешествие по государству, чтобы в последний раз взглянуть па просторы и подданных. Меня он выслал к вам с приказом — Вы должны прибыть в Нолу. Именно в Нолу собирается ехать Октавиан сразу после того, как покинет Неаполь.
Выслушав Вебуллена, Тиберий задумался. Он стоял у самой воды, рассеянно наблюдая за мирным течением реки. Сколько раз прежде он думал о том, что рано или поздно ему предстоит принять власть... и вот теперь всего несколько недель отделяют его от этого события.
— Вы станете новым кесарем, — дрогнувшим голосом произнёс Вебуллен.
— Хм! А что говорит моя матушка по поводу предсказаний?
— Ливия — мудрая женщина и не спорит с мужем. Я полагаю, она понимает, что её ждут перемены — гибель супруга и триумф сына. Она всегда любила вас. Именно вы были частью её души.
— Да, меня она любила больше, чем Друза, — кивнул Тиберий. — Но лишь потому, что я очень похож на неё. В любом случае Друз погиб, и у неё есть только я. С Октавианом боги не дали ей детей. Поэтому у него не было выбора при назначении преемника, ведь от брака со Скрибонией у него лишь дочь Юлия.
— Напоминаю вам о его внуке, сыне Юлии от полководца Агриппы, — лукаво усмехнулся Вебуллен. — Юноша приходится кесарю прямым наследником.
Но Тиберий лишь презрительно засмеялся.
— Ах, Вебуллен, — молвил он своим властным тоном. — Ты напомнил мне об этом ничтожестве — Агриппе Постуме! Все в Риме знают, что он душевнобольной неадекватный человек, буйный и свирепый. Даже сам дед выслал его из Рима подальше от окружающих. Он опасен для себя и для других.
— И тем не менее Агриппа Постум — внук кесаря. С этой насмешкой судьбы нам всем приходится мириться, — вздохнул Вебуллен.
— До поры до времени, — пробормотал Тиберий.
Но толстяк его не расслышал. Резкий, холодный порыв ветра разогнал туман. Из лагеря донеслись громкие голоса, хохот и звон оружия.
— Ты можешь расположиться в крайнем северном шатре, — молвил он Вебуллену. — Не отказывай себе ни в угощениях, ни в выпивке. Выспись. Завтра мы выступим в путешествие. — И Тиберий, слегка улыбнувшись, стремительно зашагал в сторону лагеря, чтобы отдать распоряжение о сборах.
Тиберий вновь вспомнил недавнее нападение варвара и то, как преданно поступил Германии. Тиберий удивлялся, почему не чувствует признательности. Возможно, причина была в его дурном отношении к Германику.
Он планировал отбыть из Германии во главе нескольких преторианских отрядов. Учитывая то, что старый кесарь горячо любил Германика, Тиберий понимал, что юношу придётся взять с собой в Нолу.
Его неожиданное решение отбыть в Нолу удивило солдат, но когда стало известно о дурном самочувствии Октавиана, в лагере все встревожились, осознав, что империи грозит смена власти. Начались торопливые сборы, которые заняли у преторианцев всю ночь.
ГЛАВА 4
Небольшая флотилия галер Октавиана, покинув Неаполь, направлялась в Нолу. Проехав через Кампанию[3] и южную часть полуострова, старый правитель плыл к месту своего окончательного пристанища. Именно там он намеревался официально передать власть приёмному сыну.
Весь путь через Италию Октавиан проделал в паланкине, лишь изредка покидая его, чтобы ответить на приветствия подданных, которые встречали его кортеж в каждом городе. Они любили его. С ними он был прост и общителен, а взор его очей, источающий яркий блеск, казался им божественным.