— О, этого я объяснять, пожалуй, не стану. Время не пришло. — Он поднял кубок и выпил за мое здоровье.
Я же отвернулась и сделала еще одну не слишком удачную попытку разговорить сэра Ральфа, как будто ответ Виндзора вовсе меня не заинтересовал. Хотя я была заинтригована, и он сам отлично понимал это. Он спокойно дождался, пока мой рыцарь целиком погрузится в поглощение жаркого из оленины, и продолжил наш разговор, словно тот и не прерывался ни на минуту.
— Я передумал, мистрис Перрерс. Вы — такая женщина, которой я могу доверять, а потому объясню вам, что у нас общего. Мы оба очень честолюбивы.
Я молча уставилась на него.
— И оба эгоистичны.
Я снова предпочла промолчать, наблюдая за ним поверх своего кубка.
— Мы оба выбились из самых низов.
Нет, я и тут отвечать не стала. К чему клонит этот человек?
— Вам нечего сказать о моих выводах, мистрис Перрерс?
— Мы оба вышли из самых низов, сэр?
— По сути дела, так и есть. Отец мой был небогатым рыцарем, так и не сумевшим ничего добиться. Виндзор-оф-Грейриг — это медвежий угол в Уэстморленде[61], которому нечем похвастать, кроме овец да бесконечных дождей. Стоило мне немного подрасти, и я уехал из Грейрига и стал воином, как всякий честолюбивый юнец. Слава, удача, богатство — вот что манило меня и чего я достиг. Я сражался при Пуатье, мое имя сделалось известным. В последние же годы я связал свою судьбу с Лайонелом. Возможно, у него есть свои недостатки, но его я считаю самым способным изо всех королевских отпрысков. — Я вдруг поняла, что смеюсь, ибо он осмелился высказываться столь непочтительно о высоких особах, не заботясь о том, что его могут услышать другие. Взгляд Виндзора обратился туда, где рядом с королевой сидел Лайонел, развлекавший мать своим остроумием, потом вернулся снова ко мне. — Мы оба пробили себе дорогу наверх. Вы в качестве фрейлины королевы, — это он произнес без всякого выражения, давая понять, что ему прекрасно известен характер моих отношений с королем, — а я в качестве одного из советников Лайонела.
— И отчего вы полагаете, что это должно меня интересовать, сэр Вильям?
— Я и сам еще не знаю, по правде говоря, — нахмурился он. — Но почему-то в душе я чувствую, что наши звезды могут взойти вместе.
Это меня весьма заинтриговало, однако я лишь приподняла брови, выражая вежливый интерес.
— Я искушен в делах воинских и в премудростях управления, — продолжал он без ложной скромности, — а какими талантами наделены вы? Ярко ли засияет ваша звезда?
Я вспыхнула. Подоплека вопроса, острого, как ножи у мастера Хэмфри, была совершенно ясна, но я не спешила с ответом.
— Думаю, моя звезда сияет весьма ярко и без вашей помощи, сэр.
— Не так ярко сияет и не так стремительно восходит, как моя, мистрис. Воинская служба позволяет человеку честолюбивому и способному сколотить себе приличное состояние.
— Хищениями, взятками, получением выкупа и разграблением захваченных городов[62]? — Я навела о нем справки весьма тщательно.
Он весело рассмеялся, перекрывая галдеж разгулявшихся участников пиршества; кое-кто даже обернулся поглядеть на нас.
— А вы прислушиваетесь к сплетням, мистрис Перрерс.
— Не без того, сэр Вильям.
— И вы с самого начала знали, кто я такой.
— Разумеется.
— Ну, упрекать вас за это я не могу. Разумный человек всегда знает, с кем имеет дело.
— Разумная женщина — тем более. — Я склонилась к нему и сказала на ухо: — Только я не стану иметь с вами никаких дел.
Он не спеша разрезал большой кусок говядины и предложил мне отборные ломтики со своего блюда. Я отрицательно покачала головой.
— Чего же вам хочется, мистрис Перрерс?
— Не понимаю вас, сэр.
— Ну, я веду речь не о выборе в пользу оленины или говядины — она, между прочим, превосходна, советую вам попробовать. Если вы женщина здравомыслящая — а я именно такой вас и считаю, — то не можете не задуматься, что с вами будет лет через десять. Ведь должность, которую вы занимаете, не является пожизненной, правда? Я бы сказал, что оставшиеся вам при дворе годы можно пересчитать по пальцам ваших очень искусных рук. Рано или поздно жизнь заканчивается, разве нет?
Я прекрасно поняла его: он говорил не о краткости моей жизни. Проследила за его взглядом, брошенным на короля, который, откинувшись на спинку кресла, выслушивал оправдания Лайонела. Эдуард выглядел бодрым и здоровым, однако поступь времени неумолима. А жизнь Филиппы висела на тонком волоске. Прав был Вильям Виндзор[63], черт бы его побрал. Моя должность при дворе не была постоянной.
61
Уэстморленд — графство на северо-западе Англии, на границе с Уэльсом. Тамошний рыцарский замок Виндзор имел дополнительное название по окружающей местности, чтобы отличить его от королевского Виндзорского замка-дворца на юге страны, на р. Темзе.
62
Большинство современных английских историков пришло к выводу, что более поздние обвинения во взятках и хищениях были вызваны происками его политических противников, на деле же сэр Вильям Виндзор был вполне честным администратором. Что касается выкупа за плененных вражеских рыцарей и разграбления городов, это было в то время непреложным законом войны.
63
С конца 1066-го по 1362 гг. государственным языком Англии был французский (нормандский диалект). Эдуард 111 восстановил роль английского языка как государственного. Поэтому имена вельмож того времени, по сути уже давно английские, встречаются как во французском варианте (Вильям де Виндзор), таки в английском (Уильям оф Виндзор). В русских текстах предлог «оф» (в отличие от французского «де» или немецкого «фон») часто опускается: Вильям (Уильям) Виндзор.