Не станет королевы — не станет и моей должности, мне нечего будет здесь делать. У Алисы Перрерс не будет причин находиться при королевском дворе, если только сам король…
Я прогнала смутную мысль, едва она пришла в голову. Ничего нового не придумаешь, остается только ожидать неизбежного. Сейчас лишь одно играло роль: Эдуард должен успеть встретиться со своей умирающей супругой.
Лорд Латимер, стюард двора[70], поклонился королю. Я сделала реверанс. Король обвел глазами столпившихся у пристани придворных. Я сделала было шаг назад, но король отыскал меня взглядом.
— Здравствуйте, мистрис Перрерс.
— Приветствую вас, ваше величество.
— Расскажите о моей супруге. — Голос у него был тихий, хриплый от сдерживаемых слез. — Она умирает?
— Да, государь.
— Она это понимает?
— Она в полном сознании и все понимает. Ей жаль, что пришлось вас побеспокоить.
— Я не мог бросить ее. Как можно? Она для меня — все.
— Да, государь.
Я сглотнула подступивший комок. Прозвучавшее трогательное признание как нельзя лучше проясняло мое собственное положение. Я снова отступила на шаг, а король повернулся и зашагал вверх по лестнице, ведущей в замок, — необходимость поспешить и застать Филиппу в живых придала ему сил. Но на верхней ступеньке остановился и оглянулся на меня.
— Идите за мной. Вы ей понадобитесь.
И я, внутренне сжавшись, повиновалась.
Так я стала свидетелем их последней встречи. Вынести это оказалось для меня тяжелее, чем я предполагала, потому что их чувства подчеркнули то, чего так недоставало в жизни мне самой. Даже перед лицом смерти их любовь нисколько не померкла. На несколько мгновений перед моим мысленным взором явился Вильям де Виндзор, без всякого приглашения — совершенно в его духе. Что-то мы испытывали друг к другу, но далеко не те глубокие чувства, которые связывали короля и королеву. Мне вообще было трудно представить себе такую любовь — выходящую далеко за рамки телесной близости, неподвластную времени. Филиппа оторвала руку от простыни, вложила ее в ладонь короля, своего господина, своего любимого. Эдуард опустился на колени у ее ложа.
— Эдуард, милый, вы пришли ко мне. — Слова давались ей с трудом, но я расслышала в них радость.
— Разве вы в этом сомневались?
— Нет. Алиса сказал мне, что вы придете. — Она мельком взглянула в мою сторону, но в эту минуту я была ей совершенно безразлична. Все внимание она сосредоточила на находившемся рядом с ней мужчине. — Как счастливы мы были вместе! И столько лет уже…
— Я готов снова жениться на вас. Завтра. Сию минуту. — Эдуард ласково пригладил упавшую ей на лоб прядь спутанных поредевших волос.
— А вы очаровательны, как всегда, — выговорила она со слабым смешком.
— Мне, кроме вас, никто и не нужен.
Меня эти слова поразили в самое сердце. Чтобы не мешать им, я отступила к самому гобелену, ощущая спиной его материю и скрытую под ней твердость каменных глыб. «Тебе здесь нечего делать!» — неумолимо твердила моя совесть.
— Когда смерть разлучит нас… — донесся до меня шепот королевы.
— Нет!
— Когда смерть разлучит нас, — повторила она, — исполните ли вы три моих просьбы, милый мой господин?
— Леди! — воскликнул Эдуард, задыхаясь. — Я сделаю все, о чем бы вы ни попросили.
— Тогда уплатите мои долги. Мне невыносимо думать, что они останутся неуплаченными.
— Вы всегда были расточительны. — Нежность, звучавшая в голосе Эдуарда, провала плотину моих слез.
— Я и сама это знаю. Так уплатите? А потом раздайте деньги и подарки по моему завещанию.
— Исполню.
70
Стюард в то время управлял всем хозяйством королевского двора. При Эдуарде III это была одна из высших должностей в государстве.