Выбрать главу

Михаил Гундарин, Евгений Попов

Фазиль: опыт художественной биографии

© Гундарин М. В., Попов Е. А.

© ООО «Издательство АСТ»

* * *

Эх, какой это был замечательный праздник, на который собралась «вся Москва», — не столько постсоветская, сколько еще та, советско-имперская. Как проникновенно выступали в Театре им. Вахтангова знаменитые деятели культуры, официальные лица, абхазские дети и взрослые джигиты! Не хуже, чем солист ансамбля песни и пляски Пата Патарая, — и в жизни, и в книге, и в фильме по некогда запрещенной главе из «Сандро из Чегема» под названием «Пиры Валтасара».

Это был 1999 год. Великому писателю исполнилось семьдесят лет. Всем уже стало ясно — кому не было ясно до сих пор: перед нами живой классик. Может быть, самая бесспорная величина в русской литературе второй половины века.

Век вскоре после юбилея и закончился. После этого Бог дал Искандеру еще шестнадцать лет земной жизни. Но главные свои труды Мастер уже завершил. Они бесценны. И во многом загадочны — как и сама судьба мальчика с имперской окраины, сына перса и абхазки, ставшего, не имея ни капли русской крови, классиком русской литературы.

Предуведомление

ЕВГЕНИЙ ПОПОВ: На наших глазах мир сходит с ума. Не тот советский, что «во всём мире» плюс «дружба народов», а MIP вообще. Распад! Америка, что всегда была светом в окошке для уставших от «развитого социализма» россиян, целует ботинки неграм и бежит, теряя обмундирование, из Афганистана. Чопорная Англия, как и прочие пуританские страны, охотно венчает однополых, изящная Франция громит собственные архитектурные объекты. Шпана хулиганит по всей Западной Европе. Очень странная пандемия загоняет всю планету в тюрьму. Вранье, фейки, науськивание. Сирия. Украина. И так далее. Нам это надо?

МИХАИЛ ГУНДАРИН: Нам это не надо. Но при чем здесь Фазиль Искандер, который ушел из жизни пять лет назад?

Е. П.: А при том, что я всё время думаю о нем, вспоминаю наши общие дела, встречи, разговоры — и медленно начинаю понимать, что он, пожалуй, был главной литературной персоной конца ХХ века, противостоящей этому распаду. Он не «пас народы», не командовал, не лез в учителя, идеологи или «властители дум», но он ЗДРАВО МЫСЛИЛ и умел излагать эти мысли на бумаге. С помощью своих великих персонажей и Богом ему данного писательского таланта.

М. Г.: Но в это же время существовали Аксенов, Шукшин… Солженицын, наконец, чья главная книга потрясла мир почище, чем «Десять дней, которые потрясли мир» американца Джона Рида, которого Ленин велел похоронить на Красной площади у Кремлевской стены…

Е. П.: Солженицын — это отдельная тема. Перефразируя Евтушенко, можно сказать, что он в России «больше, чем писатель». А вот Аксенов и Шукшин — да. Два великих Василия русской литературы. Фазиль — третий великий. Ведь при крещении в православную веру он взял имя Василий, созвучное имени Фазиль. А «фазиль» в переводе с арабского означает «талантливый, образованный». Видите, всё совпадает. Даже значение каждой буквы в имени:

Ф — умение приспосабливаться, нежность, оригинальность идей, способность приврать;

А — сила и власть;

З — склонность к сомнениям, материальные трудности, неудовлетворенность, высокая интуиция;

И — впечатлительность, реализм, тонкая духовность, миролюбие;

Л — логика, изобретательность, музыкальность;

Ь — способность к классификации, раскладыванию по полочкам.

Понимаете, великий Аксенов — певец распада России, исследователь ее мерзостей и таинственных воспарений, многим казавшийся стилягой, «штатником» и баловнем судьбы. Великий Шукшин — плоть от плоти, душа народная, которая «не жалеет, не зовет» и пытается не плакать. А великий Искандер — ДРУГОЙ. Он не подвержен сиюминутному, непродуманному, невыверенному, не оснащенному вековой мудростью предков. Он — препятствие на пути хаоса, он не склонен к экзальтации, преувеличениям, истерике. Он за эволюцию, а не за «бунт бессмысленный и беспощадный». Родившийся на Кавказе, Искандер — писатель ИМПЕРСКИЙ, и ничего дурного в этом определении нет. Ведь в эпике крохотного горного села Чегем как в капле воды отразились все страсти минувшего века, сюжеты существования людей на огромном имперском пространстве от Владивостока до Калининграда, в которое и Кавказ входит, и Средняя Азия, и Сибирь, и Дальний Восток.

Искандера читающая интеллигенция воспринимала сначала как красивого, но среднего поэта из плеяды «Юности», потом — как сатирика / юмориста / анекдотчика / антисоветчика типа Владимира Войновича. И лишь время определило его подлинный масштаб.