К счастью, на этот раз стрелки на той стороне оказались неважнецкие — снаряды рвались поодаль. Машины пришлось отогнать в лес.
— Товарищ маршал, давайте спустимся в блиндаж, — предложил Федюнинский Тимошенко.
Тот, не отрываясь от бинокля, сказал:
— Знаю, вы недавно из госпиталя. Осколочное ранение при сходных обстоятельствах. Понимаю ваше беспокойство. Можете спуститься в укрытие. Я пока постою здесь. Оттуда ни черта не видно.
Никто никуда не пошел.
Наступила весна. Леса вокруг помолодели. Природа встрепенулась. Окопы и блиндажи обросли подснежниками.
По новой железнодорожной ветке, проложенной по южному берегу Ладожского озера, пошли поезда. В Ленинград сплошным потоком шли грузы — продовольствие, армейское снаряжение, сырье для промышленных предприятий. Из Ленинграда на фронт составы везли тяжелые танки КВ. Город-солдат по-прежнему оставался в строю. Теперь, наладив полноценный и устойчивый подвоз, он сражался еще яростнее.
В эти весенние дни Федюнинский получил новое назначение.
Глава тринадцатая
На Орловско-Брянском направлении
«Вражеские танки на моем направлении не пройдут…»
В мае 1943 года Федюнинский прибыл на Брянский фронт, которым командовал генерал-полковник М. А. Рейтер. Федюнинский был назначен его первым заместителем. С Максом Андреевичем Федюнинский воевал бок о бок летом 1942 года. Тогда их армии, 5-я и 20-я, атаковали на Карманово направлением на Гжатск. Карманово взяли, до Гжатска не дошли.
Рейтер познакомил своего нового заместителя со штабом, ввел в курс дел и задач. Брянский фронт был небольшим, состоял из трех армий: 61-й, которой командовал генерал-лейтенант П. А. Белов[49], 63-й генерал-лейтенанта В. Я. Колпакчи[50] и 3-й генерал-лейтенанта А. В. Горбатова[51].
О том, какая битва ждет их впереди, никто тогда в штабе фронта речи не вел. Но о том, что скоро предстоит наступать на Орел, речь не только вели, но и вовсю готовились к этому наступлению. Сроки атаки были неизвестны. Комфронта сказал коротко:
— У вас есть опыт подготовки прорыва, поэтому я намерен поручить вам ряд важных дел. Сейчас на фронте затишье. Имеются все условия, чтобы развернуть боевую учебу. Цель учебы — отработка приемов действий подразделений и частей в наступлении.
Федюнинский тут же отправился в войска. В поездке он получил массу необычных впечатлений. И первое, самое сильное: войска расслабились, размагнитились, распаялись, будто перед ними не тот самый противник, который осенью сорок первого гнал Красную армию по этим местам, уничтожая целые дивизии и корпуса.
В первый же день, объезжая позиции 61-й армии, Федюнинский наблюдал следующую сцену. В бинокль на другом, западном берегу Оки он увидел немецких солдат, которые деловито копошились в прибрежном кустарнике. При этом никакой опасности с восточного берега не предполагали.
— Чем это они там занимаются? — спросил он командира дивизии.
Комдив тоже расчехлил бинокль и спокойным тоном доложил:
— По всей видимости, минируют, товарищ генерал.
— Как? У вас под носом?! — взорвался Федюнинский. — Вам же завтра форсировать реку и высаживаться на том берегу! На мины!
Командир дивизии растерянно смотрел на Федюнинского.
— Немедленно прикажите своей артиллерии открыть огонь, — уже спокойно сказал он.
Заместитель по артиллерии находился тут же. Он нехотя подошел к телефону, связался с командиром артполка и отдал необходимые распоряжения.
— Всё? Необходимые распоряжения отданы? А теперь давайте посмотрим, насколько оперативно и точно отработает ваша артиллерия.
Ждать пришлось около часа. Командир дивизии то бледнел, то покрывался красными пятнами. А ведь по дороге сюда пытался, как говорят, проверить на вшивость заместителя командующего фронтом: приказал своему водителю ехать вдоль берега Оки между второй и первой траншеями, местность прекрасно просматривалась с той стороны, и немцы, конечно же, вскоре открыли минометный огонь. Командир дивизии, как видно, был человеком не робкого десятка, всю дорогу искоса посматривал на генерала. Федюнинский молчал. Только когда добрались до места, спросил:
— Вы всегда ездите этой дорогой?
— Нет, не всегда, — честно ответил командир дивизии, но в глаза Федюнинскому посмотреть не решился. — Обычно мы добираемся до НП по дороге, которая проходит за высотами, за третьей траншеей. Но та дорога очень плохая. Я не хотел, чтобы вы меня отчитывали еще и за плохие дороги, если бы мы, к примеру, застряли.
49
50
51