— Какова численность противника? И нужна ли помощь? — спросил Федюнинский.
— Численность противника пока трудно установить, — ответил Алферов. — Помощи не нужно. Мы их уже погнали обратно. Взяли пленных. Разговаривают по-немецки и по-эстонски. Несколько офицеров, все — немцы.
— Пленных давайте ко мне, — приказал Федюнинский.
Привели пленных. Федюнинский допрашивал их по одному. Выяснилось следующее. Противник силами четырех пехотных полков накопился на флангах 3-го гвардейского корпуса. Разведка Симоняка этот маневр проспала. Оборона на флангах была не плотной, очаговой. Ко всему прочему, войска на плацдарме ждали смены, расслабились. Противник ударил одновременно с двух сторон и прорвался в центр плацдарма, к штабу корпуса. Но тут произошло непредвиденное: навстречу атакующим вышли дивизии генерала Алферова. Произошел встречный бой. Боевые охранения марширующих на плацдарм дивизий вовремя обнаружили противника. Поэтому их встретили огнем. Вначале, конечно, было сомнение: а вдруг это свои, не дождались смены и, оставив заслоны, направились в тыл. Такое в первые годы войны случалось сплошь и рядом. Потом взяли пленных, и все прояснилось.
Помог случай — и решительность генерала Алферова.
С Алферовым они сошлись сразу. Иван Прокопович был тоже из дальневосточников, старый солдат. В боях на Дальнем Востоке награжден двумя орденами Красного Знамени. Был тяжело ранен, контужен. Теперь плоховато слышал. Федюнинский это знал и старался говорить погромче.
Накануне июльского наступления командарм побывал на плацдарме.
Передовой наблюдательный пункт командира 109-го корпуса располагался в фольварке в кирпичном доме на втором этаже. Водитель подрулил к самым воротам. И с той стороны штабную машину, видимо, заметили. Как только генералы поднялись на второй этаж, рядом с фольварком разорвался снаряд.
— Заметили, черт бы их… Пристрелочный, — спокойно сказал Алферов. — Теперь долго не уймутся. Придется идти в подвал. Не ровен час, сюда залетит.
— А что, могут? — спросил Федюнинский.
— Могут, — сказал Алферов. — Стреляют хорошо. Мои бы так всегда стреляли…
От близких взрывов в рассохшихся рамах позванивали стекла.
Алферов, видимо, уже привык к частым обстрелам. В просторном подвале стояли стол, лавки по стенам. Телефон, радиостанция. В подвале чисто, прибрано, опрятно. Дежурили связисты.
— Связь не должна нарушаться из-за обстрелов, — пояснил командир корпуса.
Когда устроились в подвале, Алферов прислушался и определил:
— Опять из района Ластиколонии стреляют. Там у них, на высотах, наблюдательный пункт оборудован. А за высотами артиллерийские позиции.
Обстрел продолжался.
— Пожалуй, нам следует перебраться куда-нибудь в другое место, — предложил командарм.
— Бесполезно. Плацдарм почти весь просматривается. А здесь довольно удобно и в общем-то относительно безопасно.
— Безопасно?
— Более или менее. Стреляют-то они, как видите, скверно.
— Так вы же их только что хвалили?
— Да это я так…
И в это время зажужжал телефон. Дежуривший у аппарата сержант доложил, протягивая трубку Федюнинскому, что его вызывает «ноль-четвертый».
— Товарищ «ноль-первый», — послышался в трубке азартный голос командующего артиллерией армии генерала К. П. Казакова[65], — наблюдаю артиллерию противника. Огневые — сразу за высотой. До двух дивизионов. Самоходки. Ведут огонь по вашему НП.
Федюнинский невольно рассмеялся.
— Вот что, Константин Петрович! Наблюдать — дело нужное, но вы — артиллерист. Со мною рядом генерал Алферов, и он уже дал оценку немецким артиллеристам — стреляют скверно. Хотя покоя не дают. Как комары: насмерть не заедают, но спать не дают… А покажите-ка свой класс! Как вы стрелять умеете! Порадуйте пехоту!
— Приказ понял, товарищ «ноль-первый». Разрешите выполнять?
— Разрешаю.
Через минуту-другую через плацдарм полетели тяжелые снаряды. Стреляли гаубицы М-30[66]. Наверняка лучшие расчеты генерала Казакова — чтобы не упрекала потом пехота, что артиллеристы стрелять не умеют.
Ради любопытства генералы вышли из подвала и поднялись на второй этаж. После нескольких редких, как первые капли дождя, пристрелочных легла плотная серия. Одна, другая, третья. Артиллеристы генерала Казакова вели огонь тоже не меньше чем дивизионом. За высотами поднялся дым, смешанный с пылью. Снаряды оттуда больше не прилетали.
65
66
122-мм гаубица образца 1938 года. Серийно выпускалась с 1939 по 1955 год. Состояла и до сих пор состоит на вооружении армий многих стран мира. М-30 стояла на первых серийных самоходках Красной армии. По мнению артиллерийских экспертов, эта гаубица является одним из лучших образцов советской ствольной артиллерии середины XX века. Огромную роль сыграла в годы Великой Отечественной войны.