Из журнала боевых действий 5-й армии:
«5.6.42 г.
За период с 1.5—31.5.42 г. снайперами и снайперскими артиллерийскими расчетами уничтожено 1269 солдат и офицеров противника.
Из них 474 солдата и офицера уничтожено снайперами.
Лучшими снайперами оказались:
108-я сд — красноармеец Рогов — 42 солдата и офицера пр-ка;
108-я сд — красноармеец Романов — 36 солдат и офицеров пр-ка;
108-я сд — красноармеец Голицын — 35 солдат и офицеров пр-ка;
19-я сд — ст. сержант Вертитнев — 26 солдат и офицеров пр-ка;
144-я сд — красноармеец Акуличев — 21 солдат и офицер пр-ка;
144-я сд — командир отделения Гордлик — 20 солдат и офицеров пр-ка;
144-я сд — красноармеец Филимонов — 18 солдат и офицеров пр-ка»[37].
Снайперских винтовок всем охотникам не хватало. В дивизиях были и такие мастера, кто до полукилометра стрелял из простой винтовки. Опасность их охоты заключалась в том, что им приходилось работать с ближних дистанций. Надо было подбираться к самым окопам противника, и там они после двух-трех выстрелов, даже точных, становились легкой добычей немецких снайперов, а также пулеметчиков и минометчиков. Но в начале лета 1942 года снайперские винтовки, в том числе и автоматические, стали поступать на фронт в достаточном количестве. СВТ и «мосинки» были оснащены мощным и надежным прицелом и в умелых руках становились грозным оружием.
Немцы ценили советские снайперские винтовки. Корректировщик артиллерийского огня Вильгельм Липпих, воевавший на Восточном фронте, писал о снайперах РККА, которые на передовой были его первейшими врагами: «Они были лучше обучены и экипированы, чем снайперы вермахта, которые считали советские винтовки более эффективными и предпочитали советское оружие своему, немецкого производства. Когда мне в руки попалась такая снайперская винтовка и я смог опробовать ее, меня поразила ее точность. Точность снайперского огня означала, что количество убитых из этих винтовок по сравнению с числом раненых было намного выше, чем количество убитых из другого вида оружия. Наши каски неплохо защищали от скользящих выстрелов пуль и шрапнели, но не выдерживали прямого попадания. Имея рост шесть футов, я быстро научился пригибать голову и стремительно передвигался по особо опасным участкам передовой».
Лучшим снайперам армии Федюнинский вручал винтовки собственноручно, перед строем, как награды.
Снайпер — особая профессия на войне. И особая судьба. В плен их обычно не брали.
Тринадцатого июня Федюнинскому было присвоено воинское звание «генерал-лейтенант». Первым его поздравил комфронта Жуков.
Во время летнего затишья в штаб армии позвонили из Наркомата иностранных дел и сообщили о том, что в расположение армии на днях прибудут военные атташе Великобритании и США и что их надлежит встретить, уделить время для беседы и так же вежливо проводить. Час от часу не легче! Это нарушало повседневные планы командующего, да и всего штаба, но делать нечего, надо встречать союзников. В день прибытия иностранцев Федюнинского вызвали в штаб фронта. В эти дни на правом фланге в районе Жиздры и Сухиничей немцы начали активные действия, в дело пустили танки, мотопехоту и авиацию. Назревало что-то серьезное. Командование было обеспокоено и приказало усилить наблюдение, разведку и боевое дежурство на всех участках.
Надо заметить, что после того, как в ходе контрнаступления группу армий «Центр» фронтальными ударами отжали от Москвы, освободили многие города, в том числе и областные центры, опасность повторного удара на столицу не исчезла. Противник оставил за собой Ржевско-Юхновский выступ, пронизанный артериями весьма выгодных для немцев коммуникаций, и постоянно угрожал с этого нависающего над Западным фронтом выступа.
Союзниками в тот день занимался генерал Пигаревич. Федюнинский, задержавшись в штабе Западного фронта, приказал ему отослать иностранцев в 20-ю танковую бригаду. Бригада к этому времени была выведена во второй эшелон, приводила себя в порядок, доукомплектовывалась, в том числе ленд-лизовскими танками «валентайн» и «матильда». Когда союзники вернулись из бригады, командующий армией был уже на месте. В штабе фронта, как водится, он получил подробный инструктаж, какие темы следует поддерживать и развивать в беседах с военным атташе, от каких целесообразнее уклониться. Война есть война, военачальники его уровня не обо всем могут откровенно разговаривать с офицерами армий других стран, даже союзных. Тыловики получили на складах все необходимое для приема высоких гостей, даже коньяк и сигары.