А вас я хочу заверить, что дело ваших земляков передано в надежные руки. Готов поклясться аллахом, что, если в ходе следствия выяснится их невиновность, они ни одного лишнего дня не останутся в тюрьме. Ну, а если выдвинутые обвинения подтвердятся, тогда к ним будут применены соответствующие санкции. Во всяком случае, по нашей линии они будут освобождены от занимаемых ими постов. Уже сам по себе факт, что их перевели в Каир, говорит о том, какое серьезное значение придается этому делу. В конечном счете решение по нему примут в высших сферах, поскольку оно носит юридический, а не политический характер…
— А по-моему, устаз, дело это чисто политическое! — раздался вдруг чей-то голос в дверях.
В кабинет неслышно вошел человек среднего роста, лет тридцати, с осунувшимся, усталым лицом и воспаленными, скорее всего от постоянного недосыпания, глазами, которые пристально смотрели из-под густых бровей. Этот строгий взгляд никак не вязался с мягкими чертами чуть одутловатого лица и по-детски пухлыми губами, над которыми чернели небольшие, аккуратно подстриженные усики.
Его приход явился, очевидно, неприятным сюрпризом для Бараи, который нервно заерзал в своем кресле, утратив вдруг свой апломб и уверенность.
Некоторое время они молча вглядывались друг в друга, словно прикидывая, какую лучше применить тактику в сложившейся ситуации. Бараи попытался было уклониться от предложенного ему боя и, натянуто улыбнувшись, с наигранным удивлением воскликнул:
— О, кого я вижу! Аллах, аллах, хоть бы предупредили меня о вашем приходе, уста[15]!
— Зачем? Не обязательно!.. Насколько я понимаю, вы говорите о деле, которое носит отнюдь не юридический, а политический характер, устаз. Конечно, лично вам выгодно его замолчать. Но это вам не удастся. Дело, по-моему, приняло уже слишком широкую огласку. Не пора ли внести в него ясность? Не понимаю, при чем здесь высшие сферы, о которых вы разглагольствуете? Не лучше ли нам опуститься на землю?
Бараи совсем неуместно и как-то неестественно громко засмеялся. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Поднявшись из-за стола, он подошел к нежданному визитеру и, обняв его за плечи, представил мне:
— Прошу, знакомьтесь — инженер Омар Шабини, начальник цеха ткацкой фабрики. Член нашего уездного комитета АСС. Видите, какие у нас люди! Сила нашего Арабского социалистического союза именно в том, что он объединяет рабочих и крестьян. Это нечто совершенно новое в политической жизни нашей страны. Разве раньше можно было встретить таких людей в организации освобождения или, скажем, в Национальном союзе? Не так ли, сеид инженер?..
Омар, с усмешкой выслушав речь Бараи, приветствовал меня кивком головы.
— Должен уточнить, я не инженер, а мастер на ткацкой фабрике. А то, что я член комитета, — это верно. Даже двух комитетов — фабричного и уездного… Извините, что я вклинился в вашу беседу. Да, устаз Бараи прав в том отношении, что сейчас мы сталкиваемся с некоторыми совершенно новыми явлениями в политической жизни страны. И явления эти вызваны прежде всего тем, что борьба в нашей стране между старым и новым становится все более острой и трудной. Нам приходится бороться не только против феодальных пережитков и капиталистических элементов, но и давать решительный отпор правым и левым оппортунистам. Правые оппортунисты разоблачили сами себя. Их подлинное лицо теперь ясно всем. Они почти обезврежены. Так что опасность справа, можно сказать, ликвидирована. А вот левые оппортунисты представляют сейчас, по моему мнению, серьезную опасность, потому что многие из них, прикрываясь революционными фразами, сумели закрепиться на руководящих постах и вносят разлад в наши ряды. Это наш скрытый враг, и поэтому он вдвойне опасен. Взяв на вооружение социалистические лозунги, они действуют сообща с правыми. Наглядным примером этому может служить как раз то дело, о котором вы говорите. Для обсуждения создавшегося положения я требую созвать экстренное заседание уездного комитета, который должен выявить лиц, виновных в аресте устаза Абдель-Максуда, Абдель-Азима, Салема и Хиляля. Я считаю, что их арестом брошен вызов всем поборникам революции, и требую строгого наказания каждого, кто причастен к этому позорному делу…