В пятницу, как обычно, пронзительный крик муэдзина[17] с высокого минарета мечети напомнил жителям о наступлении нового дня и об ожидавшей их праздничной молитве. Он пронесся над крышами бедных жилищ, проник через окна и двери в их дома, прокатился по узким, тесным улочкам, напугав гусей и уток, копошившихся в лужах, и, вырвавшись за околицу, затерялся где-то в полях между стройными финиковыми пальмами и сгорбившимися развесистыми тутовыми деревьями.
Да, сегодня пятница. Прошло уже пять дней и пять ночей, полных тоскливого ожидания, неопределенности и страха. Этот призыв муэдзина прозвучал как крик отчаяния измучившейся души. И вместе с тем как новая смутная надежда. Всем хотелось верить — вот придут они в мечеть, а на кафедру, как обычно по пятницам, взойдет Абдель-Максуд и начнет читать одну из своих проповедей, к которым так привыкли жители деревни. Как им будет не хватать этих проповедей! Даже шейх Талба, хотя и ворчал постоянно на Абдель-Максуда, скучал по учителю. Кто теперь по пятницам сможет заместить шейха и избавить от непосильного труда сочинять новые проповеди, отвечающие духу времени? Ведь не читать же феллахам, жаждущим узнать, что такое социализм и новое общество, цитаты из пожелтевшего сборника древних проповедей, который лежит в мечети с незапамятных времен? А кто сможет заменить его в школе и на курсах ликвидации неграмотности? Кто поможет учителям подготовиться к урокам? К кому обратятся теперь феллахи за советом? Кто сумеет по справедливости распределить удобрения и научить ими пользоваться? Уж не Ризк ли? Или, может быть, Тауфик? Как бы не так! У них только одно на уме — побольше заграбастать себе!
А как обойтись без Абдель-Азима? Ведь никто лучше его в деревне не знает, как следить и ухаживать за посевами пшеницы…
А что будет с участком, который подготовил к засеву хлопком Хиляль? Кто его засеет, кто будет орошать?
Да и Салема, как ни посмеивались, как ни подшучивали над ним, всем будет недоставать. Уж он-то наверняка не успокоился, пока бы не вырвал обратно у Ризка свои два феддана земли. Никто бы не решился, а Салем спросил бы у Исмаила, по какому праву он запрещает феллахам общаться с новым уполномоченным. И сам обязательно пробился бы к нему и рассказал бы все как есть…
В эту пятницу Инсаф проснулась со странным чувством. Во сне она видела скачущих но деревне четырех всадников во всем белом и на белых конях. На их пути стали Ризк, Исмаил и Тауфик, они мешали им, пытались остановить коней. Но всадники проскакали дальше, а в облаке пыли, поднявшейся из-под копыт их коней, растворились и бесследно исчезли Ризк, Исмаил и Тауфик.
Взволнованная Инсаф поспешила к шейху Талбе, он поможет ей истолковать этот странный сон.
Шейх Талба, выслушав ее с приветливой улыбкой, переспросил:
— Говоришь, все четверо были в белом и ехали верхом на белых конях?.. Так это к добру, дочь моя Инсаф! Клянусь аллахом, это к добру!
Но когда Инсаф поведала ему вторую часть сна о поднявшемся в небо облаке пыли, в котором словно растворились Ризк, Исмаил и Тауфик, лицо шейха сделалось очень серьезным и глаза расширились от страха. Он как-то нервно хихикнул и, наклонившись, зашептал ей на ухо:
— А об этом ты никому не рассказывай — так будет лучше. Понимаешь, не всякий сон можно толковать. Одно могу тебе посоветовать. Сходи на могилу Масуда, святого нашего угодника, и почитай там первую суру «Фатиху» — это наверняка поможет тому, чтобы сбылась первая часть твоего сна. А о второй части старайся не вспоминать и никому не рассказывай. Она только все дело может испортить.
Инсаф послушалась совета шейха. Прямо от него направилась к могиле святого угодника. По дороге ее нагнала Тафида. Узнав про сон, девушка открыла ей свою душу.
— Ах, тетя Инсаф, если бы ты знала, сколько раз я видела Салема во сне! Да сохранит аллах его молодость и вернет всех живыми и здоровыми в деревню! Клянусь пророком, тетя Инсаф, не далее как вчера я видела Салема во сне. Он шел по полю, прямо по зеленой пшенице, в зеленой абе, а на щеке у него было пятнышко крови. Я бегу ему навстречу в шелковом розовом платье с белыми цветами в руках. Бегу, а у самой сердце бьется, вот-вот выскочит. Потом бросилась к нему и давай его целовать — и вдруг пятнышка крови как не бывало. Зеленая аба спала с его плеч совсем как простыня на новобрачное ложе…