- Сейчас ты находишься меж двух огней, Аристид, - начал он, - и рискуешь сгореть. Ты затеял дело, с одной стороны, законное, а с другой - нелепое и ненужное. Посуди сам…
Аристид раздражённо прервал Фемистокла:
- Это я уже слышал! Ты, погрязший в воровстве и интригах, будешь учить меня жизни! Твои речи для норов и негодяев. У меня совсем другие принципы.
- Я не собираюсь учить тебя жизни, - невозмутимо возразил Фемистокл. - Я хочу лишь предостеречь тебя…
- Тронут твоей заботой! - резко бросил Аристид. - Однако мне кажется, что тебе сейчас лучше поразмыслить над довлеющим над тобой обвинением, сын Неокла. Ты же суёшься с нравоучениями к людям честным и непогрешимым. Мне смешно тебя слушать, клянусь Зевсом!
- А мне смешно глядеть на тебя, сын Лисимаха, - не остался в долгу Фемистокл. - Вернее, на то, как ты изображаешь из себя справедливейшего из людей и при этом в государственных делах не видишь дальше своего носа. Нашему государству давно пора усилиться на море, чтобы впредь не страшиться набегов с Эгины и не испытывать перебоев с привозом понтийской пшеницы. Я не стану отрицать, что часто брал деньги из казны сверх сметы. Но разве я на эти деньги построил себе новый дом, купил четвёрку лошадей для участия в Олимпийских играх[53] или подарил жене золотые украшения? Все деньги пошли на постройку флота. Не скрою, мне приходилось давать взятки из этих же денег подрядчикам и торговцам корабельным лесом, но всё это было для пользы дела. В наше время без взяток не обойтись. И ты зря усмехаешься, Аристид. Честным и неподкупным хорошо быть, сидя в кресле главного казначея и особо не вникая в государственные нужды и в истинные денежные затраты на тот же флот.
- Фемистокл, если ты то же самое скажешь на суде в свою защиту, это тебе не поможет, - заметил Аристид. - Полагаю, ты сам понимаешь это.
- Понимаю, - согласился Фемистокл. - Потому и пришёл к тебе домой, чтобы договориться.
- О чём договориться? - удивился Аристид.
- Ты прекращаешь судебное расследование, а я, со своей стороны, обещаю тебе на выбор кресло притана или фесмофета в следующем году.
- Разве назначением на столь важные государственные должности распоряжаешься только ты? - съязвил Аристид. - Разве в Афинах ныне не демократия, а тирания?
- Ты знаешь, Аристид, что у меня много друзей, а также есть немало людей, мне обязанных. - Фемистокл вздохнул. - Я в отличие от тебя дорожу дружбой, поэтому имею возможность в какой-то мере влиять на жеребьёвку и распределение голосов при голосовании. Подумай, Аристид. Моё предложение верное!
- И думать не стану! - сердито отрезал Аристид. - Ты приобрёл большое могущество, обворовывая государство и потакая толпе. Поглядим, достанет ли твоего могущества оказаться сильнее закона. Ступай, Фемистокл. Нам не о чем больше разговаривать!
Перед тем как уйти, Фемистокл не удержался и кольнул Аристида замечанием:
- Знаешь, какая между нами разница? Я - друг закона, а ты - его раб. Два друга всегда смогут договориться. А вот господин и раб - никогда. Скоро ты на себе почувствуешь, что афинские законы столь же несовершенны, как и афинская демократия.
Аристид сдержал себя, не желая вступать в полемику и зная, что это может затянуться надолго. И самое главное, ему вряд ли удастся убедить своего извечного соперника в том, что законы Клисфена гораздо совершеннее древних законов Драконта[54] и Солона.
Прошло немногим больше месяца после этого разговора.
Затем случилось то, чего Аристид меньше всего ожидал. Судебный процесс не только продемонстрировал ему несовершенство афинского законодательства, но и в полной мере подтвердил правоту Фемистокла.
Последний, благодаря хитростям и уловкам, сумел и дело повернуть в нужное ему русло, и судей заговорить длинными цветистыми речами, и даже влезть в доверие к аристократам. Они обратились к нему за помощью, видя, что Аристид не собирается им помогать и даже старается не замечать тех, кого ещё недавно называл друзьями.
Сначала состоялся суд над проворовавшимися логистами, двое из которых сумели свалить всю вину на покойного Софенета. В результате огромный штраф пришлось платить старшему сыну Софенета. Третий из логистов, Эвмел, отделался незначительным штрафом, поскольку его защищал лучший друг Фемистокла Эпикрат, поднаторевший в такого рода делах. Аристид поначалу даже решил, что Эпикрат пребывает во вражде с Фемистоклом, ибо тот на суде всё валил на архонта-эпонима, выгораживая Эвмела. На самом же деле Эпикрат переиграл и Аристида, и председателя суда. Они оба полагали, что теперь-то Фемистоклу придётся очень плохо: груз доказательств против архонта-эпонима был слишком велик.
[53]
[54]