Динарх слегка покраснел, недовольно швырнул собранные одежды обратно на пол и вышел из спальни.
За ним последовал Эвмел с мешком золота.
Сикинн застыл в дверях спальни с горящим светильником в руке.
Фемистокл вновь извинился перед Хионой за перенесённые по его вине унижения.
- Прежде чем уйти, я хочу сказать, кто донёс мне о персидском золоте и письме Писистратидов, - как бы между прочим промолвил он, переводя взор с Хионы на Геликаона и обратно. - Это сделал Дамонид, сын Харма.
Услышав имя Дамонида, Хиона резко повернулась к Фемистоклу. На её прекрасном лице, обрамлённом распущенными волосами, отразилась душевная мука. В глазах было недоверие.
- Я сказал правду, Хиона. - Фемистокл выдержал пристальный взгляд аристократки.
- Вот мерзавец! - злобно обронил Геликаон. - И как он узнал об этом?
- Не ведаю, - пожал плечами Фемистокл.
- Это ты ему всё разболтала! - накинулся на жену Геликаон. - Что-то в последнее время красавчик зачастил к нам в гости. А недавно сопровождал тебя в поездке до Элевсина.
- Ничего я ему не говорила! - огрызнулась Хиона и вновь отвернулась, раздражённо кусая ноготь.
- Ну, это ваши дела, - с мягкой полуулыбкой произнёс Фемистокл, отступая к дверям. - Не стану мешать. Прощайте!
Удаляясь по коридору в мужской мегарон, Фемистокл слышал доносившуюся из гинекея брань Геликаона, который обзывал жену потаскухой и болтливой дрянью. Решительная Хиона отвечала, ругая мужа, Дамонида, Фемистокла и всю мужскую породу, созданную Прометеем[102], по её словам, не из глины, а из ослиного дерьма вперемежку с грязью!
«Очень смелое заявление, - подумал Фемистокл, улыбаясь, - но спорное!»
Фемистокл щедро расплатился с Эвмелом и Динархом персидскими дариками. Заплатил он и Леонтиску, чтобы тот помалкивал.
Двадцать мин на второй день после ночного вторжения к Геликаону Фемистокл отправил с Сикинном в дом Дамонида.
Однако Сикинн принёс деньги обратно. Слуга сообщил Фемистоклу оглушительную весть: Дамонида нашли мёртвым в платановой роще у холма Муз. Кто-то вогнал несчастному в глаз длинную женскую булавку.
После услышанного Фемистокл поражённо покачал головой.
«Без сомнения, это месть Хионы, - подумал он. - Наверняка она сама и умертвила Дамонида».
Глава восьмая. ПОХОД В ФЕССАЛИЮ
Чтобы убедить сограждан в необходимости оказания помощи фессалийцам, Фемистоклу приходилось ежедневно затевать об этом разговор на званых пирушках, в гимнасиях[103], на агоре и даже на улицах Афин, если открывалась внезапная возможность. Приближался день голосования в народном собрании, поэтому Фемистоклу надо было торопиться, чтобы укрепить стан своих сторонников.
Зачастую сограждане кивали головами, соглашаясь с Фемистоклом в застольных беседах и в разговорах на улице. Однако над всеми его доводами неизменно повисал вопрос: примут ли участие спартанцы в этом походе? Фемистокл всякий раз отвечал, что Спарта в стороне не останется. Однако явных подтверждений не было. Афинские власти не получали из Лакедемона никаких уведомлений на этот счёт. Всё это настораживало афинян и явно играло на руку недоброжелателям Фемистокла.
Фемистокл, ранее не отличавшийся особым почтением к богам, в эти дни, полные тревог и надежд, стал частенько заходить в храмы, чтобы помолиться об успехе задуманного им дела.
В один из жарких дней скирофориона[104] после утомительной суеты на агоре, встреч с самыми разными людьми, поездки в Ахарны к тамошним сторонникам войны с Персией Фемистокл поздним вечером оказался наконец дома.
Только он снял с себя запылённый плащ, как подошла Архиппа и протянула сухой дубовый листок.
- Вот, - сказала она. - Это оставил тебе какой- то спартанец. Он был у нас сегодня после полудня. Что это значит?
Фемистокл так бережно взял в руки высушенный лист дуба, словно это была новенькая золотая монета. Он заворожённо глядел на светло-коричневый листок, чувствуя, как радостное сердцебиение всё сильнее теснит грудь.
- Это значит, Архиппа, что удача пока ещё на моей стороне! - сказал Фемистокл и поцеловал жену.
«Кому из богов я сегодня молился особенно усердно? - размышлял он, погружаясь в ванну с тёплой водой. - Кажется, Гермесу?[105] Или нет - Аполлону?… Зевса я тоже поминал в своих молитвах. И все- таки Гере[106] я молился сегодня усерднее всего. Я даже посетил её храм в Ахарнах! Щедро заплатил жрецам за жертвоприношение. Кажется, царица богов вняла моим молитвам! Впредь в важных делах непременно стану просить помощи у Геры».
[102]
[103]