Кифн охотно согласился. Угощая гостя молоком, сыром и свежеиспечёнными лепёшками, Фемистокл завёл с ним непринуждённую беседу. Он знал, что Кифн вчера до темноты таскал камни на Акрополь вместе с полусотней прочих подёнщиков-фетов.
- Зачем это нужно? - спросил Фемистокл.
- Жрецы хотят воздвигнуть каменную стену позади деревянного частокола, чтобы персы не смогли добраться до святилища Афины Паллады, - ответил Кифн с набитым ртом. - Всем работникам платят по три обола в день, вот я и нанялся. Но сегодня отдыхаю.
- У тебя разве нет денег? - удивился Фемистокл. - Помнится, я избавил тебя от долгов и ещё подарил двадцать золотых монет. Неужели ты за месяц всё потратил?
- На эти деньги я купил небольшой домик в Колоне, - сказал Кифн. - Починил крышу, приобрёл хорошую мебель. Крепкую изгородь поставил.
- Ты теперь - домовитый хозяин! - Фемистокл улыбнулся и потянулся к сосуду с вином. - За это надо выпить.
- Думаю, за это не стоит пить, - проворчал Кифн. - По слухам, персы скоро будут в Аттике, а всему населению Афин предстоит спасаться бегством на кораблях. Голову я, пожалуй, спасти смогу, но как мне сохранить от разорения своё имущество? Ответь мне, Фемистокл.
Фемистокл промолчал, скорбно качая головой.
- Получается: только я купил дом, как тут же его потерял! Хоть смейся, хоть плачь!
- Не всё так плохо, друг мой, - заговорил Фемистокл с ободряющими нотками в голосе. - Я могу предложить тебе дело, по исполнении которого ты снова получишь двадцать дариков. Возьмёшься?
- Что за дело? - Кифн перестал жевать.
- Нужно похитить из храма Афины священную змею, - понизив голос, произнёс Фемистокл. - Ты работаешь на Акрополе, и жрецы тебя знают. Тебе легче осуществить это дело, чем любому другому из моих друзей. Сделаешь?
Кифн в раздумье почесал голову.
- За такую работу двадцать дариков маловато, - промолвил он. - Если жрецы поймают меня в покое богини Афины, то без суда сбросят со скалы. А к священной змее и вовсе приближаться нельзя! За ней приглядывает старая жрица, которая почти не смыкает глаз. Это очень опасное дело, Фемистокл. Зачем тебе змея?
- Я заплачу тебе двадцать пять дариков.
- Мало, - вздохнул Кифн. - Пойми, Фемистокл, я же головой рискую!
- Слушай, Кифн, был бы у меня талант серебра, я без раздумий отдал бы его тебе. - Фемистокл, прижал руку к груди. - Я ведь знаю, что дело того стоит. Но у меня нет таких денег.
- А сколько у тебя есть?
- Тридцать дариков, - солгал Фемистокл. - Нет, тридцать три.
- Хорошо, пусть будет тридцать три дарика, - согласился Кифн. - Чего не сделаешь ради друга!
Он осклабился, показав редкие желтоватые зубы.
- Но за змеёй нужно идти уже сегодня вечером, - сказал Фемистокл. - Я дам тебе в помощь Эвмела и четверых куртизанок: они отвлекут жрецов. Действовать придётся в темноте. Не заплутаешь среди храмовых построек?
- Не беспокойся, Фемистокл, я всё знаю, - уверенно проговорил Кифн.
- В случае неудачи обо мне молчок! - Фемистокл слегка пристукнул по столу кулаком. - Ночью тебя со скалы не сбросят, а утром я сумею тебя вызволить.
- Каким же образом?
- С помощью тех же дариков.
- А-а, - протянул Кифн и вновь принялся за еду.
По замыслу Фемистокла куртизанки должны были подняться на Акрополь с последними лучами солнца, якобы чтобы помолиться богам о спасении Афин, а заодно вручить жрецам деньги на укрепление Акрополя. Эвмел будет изображать страстного поклонника одной из диктериад, а Кифн - друга Эвмела. С собой Эвмел должен был взять амфору с вином, на словах - для возлияния богам, а на деле - чтобы склонить жрецов к небольшой попойке. Во время застолья диктериады должны привлечь к себе жрецов нескромными речами и взглядами, а Кифн в это время удалится, сделав вид, что ему стало дурно. Далее Кифну и Эвмелу надлежало действовать по обстановке. Одному надо выкрасть змею из священного покоя богини, а другому следить, чтобы жрецы ничего не заподозрили.
Всё это было неслыханное святотатство! За кражу любого предмета из храма Афины Паллады виновного карали смертью без суда. Что уж говорить про священную змею Афины! Фемистокл обманывал Кифна, говоря, что сможет вызволить его в случае провала их замысла. На самом деле он рисковал головой. Ведь если угодивший в темницу Кифн назовёт имена своих сообщников, то всем им не отвертеться от сурового наказания. Дерзость Фемистокла основывалась на том, что у храма Афины никогда не стояла стража. За всё время существования Афинского государства ни разу не было случая, чтобы кто-то посторонний посмел проникнуть в адитон[122] храма Афины-Девы.
[122]