Еврибиаду с трудом удалось восстановить порядок.
Однако едва Фемистокл снова стал говорить, опять поднялся шум, посыпались злобные реплики - это пелопоннесцы выражали своё недовольство. На кораблях всё было готово, поэтому военачальники в большинстве своём не желали откладывать отплытие.
Чаще других возражал коринфянин Адимант. Уловив момент, он громко обратился к Фемистоклу:
- Человеку, не имеющему своего города, не следует уговаривать тех, у кого он есть, оставить отечество на произвол судьбы.
На какое-то время воцарилась тишина, поскольку все присутствующие увидели, каким сильным гневом исказилось доселе спокойное лицо Фемистокла.
Он повернулся к Адиманту.
- Ты смеешь говорить мне такие слова, негодяй! Да, афиняне оставили дома, не желая быть рабами из-за бездушных вещей. Но город у нас есть, он больше всех городов в Элладе. Это двести триер, которые стоят у Саламина, чтобы помогать вам, если вы того хотите. А если все вы хотите лишь бежать, то знайте, что афиняне хоть сегодня могут отплыть в Италию и обрести там отечество не хуже того, которое потеряли. Вы же, лишившись таких союзников, как мы, ещё вспомните мои слова!
После этих слов Фемистокла Еврибиад забеспокоился: ведь без афинян остальные эллины не могут и мечтать о морской победе над варварами. Оценив ситуацию, он объявил свой приказ: флот остаётся у Саламина.
Адимант, сочтя себя глубоко оскорблённым, сразу после совета встретился наедине с Еврибиадом.
- Что с тобой, Еврибиад? Я не узнаю тебя! - возмущённо начал Адимант. - Неужели ты пойдёшь на поводу у Фемистокла? С каких это пор его советы стали весомее моих? Что нам защищать у берегов Аттики, ответь мне. Развалины Афин? Семьи афинян, высаженные на Саламин? Их семьи можно погрузить на корабли и вывезти в Мегары, в Коринф, куда угодно! Время для этого ещё есть. Пойми, Еврибиад, Фемистокл рвётся к верховной власти над эллинским флотом. Ради этого он пойдёт на все! Он гордится большим афинским флотом, но ведь и Коринф выставил целых сорок триер.
- Сорок, а не двести, - хмуро промолвил Еврибиад.
- Но, клянусь Зевсом, я могу увести и эти сорок триер! - сердито бросил Адимант.
- Сорок, а не двести, - повторил Еврибиад.
Адимант понял, что разубедить спартанца ему не удастся, и удалился на свой корабль, стоящий у самого берега. Исполнить свою угрозу Адимант не решился из опасения прослыть в Коринфе трусом.
Фемистокл после совета пригласил к себе в гости кротонца Фаилла, триера которого прибыла из Италии.
Фаилл был хорошо известен в Афинах после трёх своих побед на Пифийских играх[129]. Первую победу он одержал ещё юношей в беге. Две другие победы были одержаны Фаиллом уже в зрелом возрасте: одна в ристании колесниц, другая в борьбе.
Фемистокл и сам слыл неплохим борцом, поэтому ему было о чём поговорить со знаменитым кротонцем. К тому же все три победы Фаилла были воспеты в эпиникиях, сочинённых на стихи Симонида Кеосского. Симонид одно время даже гостил в Кротоне у Фаилла. Это был ещё один повод для Фемистокла, чтобы встретиться с Файл лом, ведь Симонид был и его другом.
Но главный повод для встречи был совсем другой.
Об этом Фемистокл заговорил со своим гостем уже в конце обеда за чашей вина. Он спросил у кротонца, как ему удалось преодолеть встречный юго-восточный ветер, когда корабль огибал южные оконечности Пелопоннеса, мысы Тенар и Малея.
Фемистокл понял по ответу, что его собеседник не только прославленный атлет, но и опытный мореход.
- Огибая мыс Тенар, я вёл корабль таким курсом, чтобы лежащий у меня на пути гористый остров Кифера принимал на себя всю силу встречного ветра. Также прикрываясь Киферой, мой корабль вышел к мысу Малея и далее шёл на вёслах вдоль берега Пелопоннеса, прячась от сильного ветра во всех встречных бухтах. Затем моё судно поймало течение, которое идёт от берегов Лаконики к Кикладским островам. Это течение и вынесло корабль к мысу Сунион в Аттике. А от Суниона рукой подать до Саламина.
Фемистокл похвалил Фаилла за находчивость и поинтересовался судьбой керкирских триер, которые из-за встречных ветров застряли у мыса Тенар: так ли уж безвыходно их положение?
- При желании керкиряне смогли бы преодолеть встречный ветер, - сказал прямодушный Фаилл. - Я видел их стоянку у мыса Тенар. Мне кажется, что у керкирских навархов нет особого желания сражаться с персами рядом с коринфянами, которых они считают своими заклятыми врагами. Ещё керкирянам не нравится, что во главе эллинов стоят спартанцы, союзники коринфян.
[129]