Когда трубы заиграли побудку и эллинский стан наполнился гулом, Фемистокл приказал увести пленников и хорошенько охранять их.
Выйдя из шатра, Фемистокл совершил короткую молитву Зевсу и Афине. Он просил царя богов и его мудрую дочь, если нужно, отнять у него жизнь, но не отнимать победу у эллинов.
Наскоро поев ячменной каши с оливковым маслом, Фемистокл облачился в панцирь, пристегнул к поясу короткий меч, надел на ноги бронзовые поножи, набросил на плечи красный плащ. Взяв в руки шлем с красным султаном из конского волоса, Фемистокл придирчиво осмотрел его.
- Всё в порядке, - заметил Сикинн. - Нет ни пятнышка, ни ржавчинки. Такого красивого шлема не было даже у Ахилла![136]
Шлем действительно блестел начищенным металлом.
Фемистокл водрузил шлем на голову, затянув кожаный ремешок под подбородком.
Сикинн вынул из чехла большой круглый щит с позолоченным изображением совы. Сова считалась священной птицей богини Афины.
Военачальники пришли к шатру Фемистокла, чтобы выслушать последние распоряжения перед битвой. Пришёл и Еврибиад со своей свитой. Видя, что лакедемоняне не претендуют на главенство, полностью полагаясь на Фемистокла, союзники прониклись к последнему ещё большим уважением. На него теперь взирали как на человека, способного всё заранее предвидеть, разрешить любое затруднение и от приказов которого будет напрямую зависеть успех в сегодняшнем сражении.
Фемистокл произнёс короткую речь, призывая военачальников проявить храбрость в битве. Он говорил, что за ней будут сегодня наблюдать не только жители Саламина и афиняне, нашедшие здесь убежище, но и бессмертные обитатели Олимпа.
- Не за Коринф и не за Спарту мы будем сегодня сражаться с варварами, но за Элладу. Пусть Ксеркс и его сатрапы увидят, насколько прочнее в битве мужество людей, отстаивающих свою свободу, по сравнению с мужеством тех, кто привык к рабскому повиновению.
Затем были принесены жертвы богам. Жертвы оказались благоприятны.
Ободрённые военачальники разошлись к своим отрядам, выстроившимся на берегу моря в ожидании приказа садиться на корабли.
По обычаю, перед отплытием нужно было принести жертву Посейдону возле флагманского корабля. Однако жрецы, которые несли на носилках бронзовый переносной алтарь, вдруг замешкались, не зная, что делать. Триера Фемистокла стояла на якоре далеко от берега. Подвести её к пристани не было возможности, так как бухта Саламина была заполнена кораблями пелопоннесцев.
Фемистокл велел жрецам совершить жертвоприношение возле триеры Еврибиада, которая стояла у самого берега, зарывшись кормой в песок.
- Официально флотом командует Еврибиад, - пояснил он, - поэтому не будет никакого нарушения в священном обряде.
Жрецы повели на заклание белую козу. Но тут появился прорицатель Эвфрантид. Он был родом из Афин и славился тем, что умел предсказывать самые неожиданные события. Его дар предвидения был столь совершенен, что многие верили в прямую связь Эвфрантида с бессмертными богами. Например, он предсказал Еврибиаду, что на его корабле ещё до битвы при Артемисии дважды сломается рулевое весло. Так и случилось. А одному из воинов Еврибиада Эвфрантид постоянно твердил, чтобы тот опасался шестой вражеской стрелы. Во время битвы в Эвбейском проливе спартанец был ранен пятью вражескими стрелами, а шестая, прилетев с киликийского корабля, убила его.
Эвфрантид объявил всем собравшимся: ему во сне явился Дионис Омест[137], который пообещал эллинам победу, если над жертвенным огнём прольётся кровь трёх молодых знатных персов.
Фемистокл, недолюбливавший Эвфрантида, стал решительно возражать:
- Не пристало нам, эллинам, уподобляться варварам, у которых в обычае человеческие жертвоприношения. Культ Диониса Оместа давно запрещён в Афинах.
Однако военачальники и жрецы в один голос поддержали Эвфрантида, а Еврибиад даже предложил ему пойти и самому выбрать из пленных персов троих достойных умереть от жертвенного ножа.
Эвфрантид заявил, что и так знает, кто из пленников должен погибнуть.
- Дионис Омест желает насытиться кровью троих племянников Ксеркса! Ведите их сюда, да поживее!