Во время восстания индийская знать, владевшая землёй, оставалась лояльной или нейтральной. Британское правительство всячески старалось показать этим князьям и принцам, что их благоденствие входит в круг задач колониальных властей. В своём манифесте королева Виктория объявила, что «твёрдо веря в истинность христианского учения, мы никогда не станем навязывать наши религиозные верования другим подданным».[397]
Впоследствии индийские историки склонны были изображать мятеж 1857 года как первую войну за независимость. Им возражал Уинстон Черчилль, указывавший на тот факт, что «три четверти сипаев оставались лояльными к своим командирам и участвовали в боях против мятежников… Должно было пройти почти сто лет, чтобы возникла идея единого и независимого государства Индия».[398]
Есть ли другая столица на свете, кроме Парижа, которой довелось бы пережить столько кровавых потрясений? Осады, революции, штурмы, перевороты, террор… Начало 14-го века — пытки и казни рыцарского ордена Тамплиеров; потом — Столетняя война с Англией; в 16-ом — война с гугенотами и Варфоломеевская ночь; в 17-ом — Фронда, а затем террор после отмены Нантского эдикта; в 18-ом — Великая революция и якобинцы с гильотиной; в 19-ом — русские казаки на набережных Сены, а потом революции в 1830, 1848, 1851. И вот, наконец, в 1871 — победоносная прусская армия идёт по Елисейским полям парадом, а месяц спустя, ей на смену являются коммунары, которые грозят разрушить весь фундамент государственного здания.
Внешним толчком для франко-прусской войны 1870-го года послужили опять династические споры и опять — из-за опустевшего испанского трона. Ещё в июне атмосфера в Европе была вполне мирной, британский министр иностранных дел заявлял, что «не видит ни облачка на горизонте». Ему вторил французский премьер-министр Оливье: «Не могу припомнить момента, когда бы мир был столь надёжно обеспечан».[399]
Да, Франция была недовольна тем, что Пруссия предложила посадить на испанский трон представителя немецкой династии Гогенцолернов. Но ведь прусский король Вильгельм Первый и его канцлер Отто фон Бисмарк сразу сняли это предложение. Так из-за чего же воевать?
Некоторые историки взваливают вину на жену Наполеона Третьего, императрицу Евгению (принадлежавшую знатному испанскому роду), которая подстрекала своего супруга заставить пруссаков горько пожалеть о бестактной дипломатической попытке. Другие наводят обвиняющий палец на жадную до новостей парижскую прессу, разжигавшую воинственные страсти толпы, маршировавшей по улицам с криками «На Берлин! На Берлин!». Так или иначе, в середине июля 1870 года Франция объявила войну Пруссии.[400]
Со времени разгрома Наполеона Первого в 1815 году иностранные армии не вступали на французскую землю. Война 1854–55 года в далёком Крыму или вторжение в далёкую Мексику в 1863 не могли оставить в народной душе отрезвляющих ран и шрамов, какие производит война на родных полях. В отличие от Франции, Пруссия всю предыдущую декаду вела войны на своих границах, нацеленные на создание единой Германии. Благодаря им в Северо-Германский союз удалось включить Саксонию, Гановер, Гессе, Шлезвиг-Голштинию. Для новой войны Бисмарк смог мобилизовать миллионную армию, хорошо обученную и оснащённую новейшим вооружением.[401]
Поражение Франции было стремительным и полным. В начале сентября — разгром под Седаном, сто тысяч французов и их император — в плену. Империя свергнута, поспешно объявлена республика, но тщетно. В октябре ещё 173 тысячи сдались под Мецем; прусская армия осадила Париж.[402]
Город был абсолютно не готов к такому повороту событий, запасы продовольствия стремительно исчезали. Скоро начали есть лошадей, собак, кошек, крыс. Лондонский журналист, застрявший во французской столице, сообщал в декабре своим читателям: «Сегодня я получил на обед кусочек спаниэля… Чувствовал себя людоедом… Встретил человека, который откармливает кота к Рождеству, чтобы подать его на блюде, окружённым зажаренными мышами».[403]
Тяжёлые орудия пруссаков вели регулярные обстрелы города, снаряды попадали в школы, церкви, больницы. Жители замерзали в нетопленных домах, бессильная ярость выплёскивалась в спонтанных вспышках насилия. 28 января 1871 года Париж капитулировал. 8 февраля состоялись выборы в новое Национальное Собрание, премьер-министором стал известный политик и историк Адольф Тьер. Его правительству пришлось подписывать мир с пруссаками, условия которого оказались крайне тяжёлыми. Франция теряла провинции Эльзас и Лотарингию и должна была выплатить репарации в размере пяти миллиардов франков. Плюс победители получали право пройти торжественным маршем по улицам покорённой столицы, что и было осуществлено 1 марта.[404]
402
Guerard, Albert.