Однако позднее в тот же день пришла телеграмма от сербского посланника в Санкт-Петербурге, извещавшая о том, что при царском дворе настроение весьма воинственное, что дух защиты братьев-славян доминирует, как и в 1877 году, и царь вот-вот готов объявить мобилизацию армии.[417]
С этого момента колесо судьбы стало вращаться неумолимо. Ободрённые сербы отвергли самые главные пункты ультиматума, внесли поправки в остальные. 28 июля, во вторник, Австрия объявила войну Сербии. В течение среды шёл обмен паническими телеграммами между двумя кузенами, кайзером Вильгельмом Вторым и царём Николаем Вторым (они общались на английском), пытавшимися найти мирный выход из кризиса. Но начальник немецкого генштаба Мольтке одновременно писал своему австрийскому коллеге: «Объяваляйте мобилизацию против России. Германия последует вашему примеру».[418]
Логика генералов сводилась к простой арифметике. По их стратегическим расчётам получалось, что тот, кто запаздывает с мобилизацией, тем самым заранее отдаёт противнику 20–25 километров своей территории за каждый потерянный день.[419] Русские генералы давили на царя, грозя утратой всякого влияния России на Балканах и, воможно, лишением права выходить из Чёрного моря через Босфор и Дарданеллы. Он нехотя 30 июля отдал приказ о мобилизации. Германия, как и предупреждала, после этого объявила войну России. Но это втягивало в войну и Францию, которая подписала с царём договор о военном союзе ещё в 1882 году. Круг замкнулся.
Улицы многих европейских городов заполнились ликующими толпами. Похоже, это была классическая вспышка эпидемии «пассионарности», наподобие той, которая прокатилась по Америке в 1898 году и толкнула её на войну с Испанской империей. Видимо, долгий период мирной жизни вымывает из памяти людей ужасы войны, оставляет лишь лихорадочное возбуждение перед очень, очень большим приключением. Один из участников военных демонстраций в Мюнхене вспоминал потом: «Всецело захваченный бурлящим энтузиазмом я упал на колени и переполненным сердцем благодарил небеса за то, что они даровали мне возможность жить в такие времена». Звали молодого двадцатипятилетнего энтузиаста Адольф Гитлер.[420]
В судорожных поисках мирного решения конфликта, протекавших в эти дни, все участники дипломатических переговоров часто использовали оборот: «Нет, мы не можем этого сделать, ибо это было бы несовместимо со статусом великой державы». Все ясно понимали, что речь идёт не о реальных угрозах со стороны соседей, даже не о захвате чужих территорий, а исключительно о защите и раздувании престижа. Монархи запрещали дуэли в своих странах, но сами вели себя как дуэлянты, идущие на смертельную схватку ради расплывчатых идеалов чести. «Не разойтись ли нам, пока не обагрилася рука?», — поют Онегин и Ленский в знаменитой опере, и не расходятся. Так и европейские державы не разошлись в августе 1914 года и начали войну, которая оказалось самой кровавой в мировой истории последних трёх тысячелетий.
Генералы гордились своими познаниями в сфере законов военной стратегии и тактики. Но у них не было ясных представлений о том, как далеко зашёл технический прогресс индустриальной эры. Они радовались новинкам военной техники, но не хотели думать о том, что и у противника уже есть такие же, если не страшнее. Внедрение машин во все ответвления производства необычайно увеличивало его эффективность. Но ведь это означало также и невероятное возрастание эффективности производства трупов. В частности, при помощи машины, получившей название «пулемёт».
Машиной принято называть аппарат, в котором энергия газа, пара или электричества преобразуется в кинетическую энергию движущихся частей. Формально можно объявить машиной даже старинный аркебуз или пищаль. Ведь в них энегргия горящего пороха превращается в движение вылетающей пули. Но раз уж мы рассматриваем здесь войны машиностроителей, мы оставим ранние виды огнестрельного оружия земледельческой эпохе и будем рассматривать только те модели, в которых имеется возвратно-поступательное или вращательное движение элементов.
Первые попытки создать пулемёт относятся ко времени гражданской войны в Америке. Изобретатель Джордан Гатлиг создал конструкцию, на которой было укреплено несколько стволов, по очереди стрелявших при вращении барабана. В 1880-е другой изобретатель, Хайрам Максим (американец, живший в Англии), разработал одноствольную модель, автоматически перезаряжавшуюся после каждого выстрела. Механизм перезаряжения частично использовал энергию пороховых гозов. Так машинный век вторгся в индустрию вооружений.[421] В английском языке эта машинизация подчёркнута лингвистически: «пулемёт» — «machine gun».
421
Roberts, Andrew.