«На протяжении всей истории человек искал только одного: признания (recognition). Либеральная демократия дала ему это, заменив отношения господства и подчинения универсальным и равным признанием [самоценности каждого человека]».[470]
То, что Фукуяма называет «признание» приближается к тому, что я обозначил словами «жажда самоутверждения». Но в его глазах «признение» — это цель, которой можно достигнуть и удовлетвориться, что и происходит в либерально-демократических странах сегодня. В моём анализе «самоутверждение» есть процесс, не имеющий завершения. Человек не может наесться раз и навсегда — так же не может он раз и навсегда утолить жажду самоутверждения.
По вопросам, связанным с войной, Фукуяма менее оптимистичен. «В отсутствии какого-то международного повелителя, каждое государство представляет собой потенциальную угрозу для остальных государств. Поэтому каждое вынуждено иметь какие-то средства обороны. Соперничество и война есть неизбежные побочные продукты системы международных отношений, независимо от того, является ли государство теократией, рабовладельческой аристократией, полицейским фашизмом, коммунистической диктатурой или либеральной демократией».[471]
Другой труд, вызвавший большой резонанс, был написан Гарвардским профессором Самуэлем Хантингтоном. Он называется «Схватка цивилизаций». В начале автор уточняет свою интерпретацию термина «цивилизация»:
«Это самая широкая форма объединения людей. Деревня, область, этнические группы, нации, вероисповедания имеют свои специфические черты. Культура деревни в Южной Италии может отличаться от культуры в Северной, но обе остаются принадлежащими к итальянской культуре, которая отличает их от культуры германской деревни. Европейские общины, в свою очередь, будут иметь общие черты, которые отличают их от китайских или индусских. Китайская, индусская, европейская общность не является частью чего-то большего. Они представляют собой цивилизации».[472]
С необычайной скрупулёзностью Хантингтон исследует военные конфликты, полыхавшие на земном шаре в конце ХХ века.
«Мусульмане и индусы регулярно устраивают побоища на всей территории Индии, которые провоцируются подъёмом националистических движений в обеих религиях… В Малазии и Индонезии мусульмане регулярно бунтуют против китайцев, которые там доминируют в экономике… В южном Таиланде мусульманское меньшинство восстаёт против буддийского правительства, в то время как в Южных Филиппинах такое же меньшинство сражается за независимость от католического государства».[473]
Хантингтон признаёт, что в большинстве военных конфликтов мусульмане выступают в роли зачинщиков. Исламская цивилизация земледельческой эры отличалась от других многими чертами, возведёнными в ранг религиозных догматов и запретов. Мусульманин не имел права искать самоутверждения в финансовой деятельности, в научных исследованиях, в спортивных состязаниях, в свободном поиске невесты, в музыкальных и изобразительных искусствах, в азартных играх. Искать спасения от неизбежной при таких условиях депрессии в алкоголе и наркотиках ему тоже было запрещено. Война оставалась для него единственной возможностью самоутверждаться. Подсчёт газеты «Нью-Йорк Таймс» показал, что из 59 военных конфликтов 1993 года, половина была инспирирована мусульманами.[474] Сегодня эта традиционная воинственность дошла до такой свирепой экзальтации, что в ряды террористов-смертников рвутся тысячи добровольцев. Но Хантингтон только регистрирует повышение агрессивности, не пытаясь связывать его со спецификой мусульманской религии.
Солидное семисотстраничное исследование природы войны вышло из-под пера израильского исследователя Азара Гата. Он погружается в изучение военных конфликтов далёкого прошлого, в войны между племенами, находившимися на охотничьей и кочевой стадии. Когда перед учёным распахиваются бескрайние пространства мировой истории, ему трудно удержаться от соблазна выбирать из них только эпизоды, подтверждающие его концепцию, и оставлять в тени всё, что её опровергает. Изначальный тезис Гата, который он честно формулирует уже в первой части своей книги: «Война есть часть процесса эволюции точно так же, как борьба за выживание — в животном мире».[475]
Иррациональному не оставлено места в исследовании Гата. Тотальное уничтожение побеждённых китайцев монголами он объясняет их стремлением расширять пространство для пастбищ. Их наступление на Запад якобы было вызвано местью за убийство монгольских посланников в Хорезме.[476] Вспышка национализма в странах Европы в 19–20 веках также объясняется законами эволюции, дающими стадному существованию лучшие шансы на выживание.[477]
470
Fukuyama, Francis.
472
Huntington, Samuel P.