«Я не угнетал бедного, не оставлял голодного без пропитания, никого не заставил плакать, никого не убил, не совершал предательства, не совокуплялся в храме, не кощунствовал, не жульничал, не отнимал молоко у младенцев, я чист, чист, чист!».[27]
Из всех мировых религий, кажется, только иудаизм обходит стороной вопрос о загробной жизни. Во всём Ветхом завете мы не находим слов «бессмертие» или «воскресить, воскрешение», они появляются только в Евангелии. «Рай» — это просто то место, откуда человек был изгнан после самовольного поедания плодов с Древа познания добра и зла, и куда возврата нет. «Ад, преисподня» — это не то место, куда направляют души для наказания, а просто синонимы «небытия».
Возможно, именно отказ откликнуться на порыв человеческой души к бессмертию оставил иудаизм в относительной изоляции, не позволил заложенному в нём зерну монотеизма распространиться среди других народов. Чтобы это произошло, выросшее из иудаизма христианство, а затем и ислам, должны были широко распахнуть пространство своей мифологии и догматики идеям загробного мира, воскрешения, бессмертия и прочим атрибутам языческих верований. Не здесь ли спрятана и загадка живучести антисемитизма? «Вы хотите оставить нас без надежды на жизнь вечную? Так мы вам покажем!»
Как это ни парадоксально, война и особенно гибель в бою представлялись миллионам людей реально достижимой калиточкой в царство, где смерть уже не грозит попавшим туда счастливцам. Легенды и мифы многих народов состязаются в описаниях загробной судьбы, уготованной храбрецам. Воинская слава признавалась если не гарантией бессмертия, то уж точно самым надёжным лоторейным билетиком на выигрыш этого заветного приза.
«Раз в году вождь скифского племени устраивает церемонию. Он заготавливает котёл с вином, и каждый скиф, который в течение года убил врага, получает в награду чашу из этого котла. Те, кому не удалось никого убить, чаши не получают и должны сидеть в стороне, что переживается ими как ужасный позор. Убившие не одного врага, а несколько, получают в награду две чаши».[28]
Точно так же у индусов каста воинов-кшатриев считала смерть в постели постыдной, почти грехом, и такие же представления были характерны для японских самураев.[29]
Тацит пишет, что среди германских племён долгое состояние мира воспринималось воинами как бедствие. «Если какое-то племя долго не имело военных столкновений ни с кем, знатные юноши начинали добровольно перебегать под команду тех вождей, которые в тот момент воевали. Мирная жизнь совсем не по душе этой расе, только идя навстречу опасности могут они завоевать славу и привлечь в свою дружину смелых последователей».[30]
У викингов-норманов умереть от старости, а не в бою, считалось несчастьем, лишающим человека шанса на вечные пиры в загоробном царстве, грозящим судьбой тех несчастных, которые попадали в подземный ад Хель. «Скальды, создававшие хвалебные песни в честь своих властителей, воспевали победы в сражениях, мечи и корабли, богатую добычу, дальние походы, мужество и верность… Неудивительно, что оружие присутствует во всех погребениях знати языческих времён, а раем для погибших воинов называли Валгаллу — чертоги бога войны Одина».[31]
Крестовые походы 11–15 веков в огромной мере финансировались продажей индульгенций и обещаниями участникам места в раю. «В 1421 году священная война яростно обрушилась на Чехию… Церковь щедро раздавала сокровища вечного спасения, лишь бы только уничтожить дерзких, утверждавших, что Ян Гус и Иероним Пражский были невинны, и принимавших причастие в том виде, как в течение двенадцати веков его принимали все христиане — вином и хлебом».[32]
В наши дни мир ислама без труда вербует тысячи террористов-смертников, обещая им прямую дорогу в вечную жизнь. Во время Ирано-Иракской войны (1980-е) персидским новобранцам, идущим в бой, вешали на шеи пластиковые ключики от рая. Но и в Америке место на Арлингтонском кладбище сделалось неким символом победы над смертью. А в России в память о павших во Второй мировой войне устраиваются праздничные демонстрации, на которых несут тысячи плакатов с портретами погибших, зачисленных теперь в «бессмертный полк».
Когда викинги совершали свои набеги на Европу, их жертвами часто становились безоружные монахи в неукреплённых монастырях. Нападавшие верили, что своим окровавленными мечами они прокладывали себе путь в вожделенную Валгаллу, погибавшие — в то, что непротивление злу насилием, завещанное Христом, гарантирует им оправдание на Страшном суде.
31
Роэсдаль Эльсе (Roesdahl Else). Мир викингов (С.-Петербург: Всемирное слово, 2001), стр. 61.