Историк Иосиф Флавий, свидетель и участник событий, так описал конфликт, произошедший между страстно верующими иудеями и прокуратором Пилатом (26–36 после Р.Х.): «Однажды утром проснувшиеся жители Иерусалима увидели, что ночью на улицах их города были установлены статуи императора. Большая толпа, возмущённая таким святотатством, бросилась в Кесарию и умоляла прокуратора убрать изображения, недопустимые в городе по их верованиям. Когда Пилат отказался, они упали ниц и пролежали так пять дней и ночей… Прокуратор приказал легионерам окружить толпу и обнажить мечи… Иудеи как один объявили, что они скорее умрут, чем смирятся с таким попранием священных заповедей. Изумлённый страстностью их религиозного пыла Пилат приказал убрать статуи».[175]
Следующий прокуратор, Петрониус (37–42), присланный новым императором Калигулой, не проявил такой терпимости. Непредсказуемый и неуправляемый подросток, оказавшийся на римском троне, категорически потребовал, чтобы его мраморные изваяния были установлены в Иерусалимском храме.
Уговаривая иудеев смириться с этим, Петрониус говорил, что статуи императора стоят в храмах всех народов, подчинённых Риму, и их протест представляет собой открытый бунт. «Вы ссылаетесь на свои законы и подчинение своему Богу. Но мой бог — император, и он сурово покарает меня, если я не выполню его приказ».[176] Конфликт казался неразрешимым и грозил войной. Тогда от кровопролития Иерусалим спасло лишь Провидение, подослав к Калигуле убийц.
В годы правления императора Клавдия (42–54) римская администрация старалась не провоцировать религиозные страсти без особой нужды. Но они не утихали, ибо иудеи были раздроблены на четыре главных религиозных течения: фарисеи, саддукеи, ессеи и зилоты. (Христианство тогда только зарождалось, и не участвовало в активном противоборстве.) Фарисеи были склонны к смягчению некоторых законов торы, выступали за сотрудничество с римлянами, готовы были даже разрешить финансовые операции и развод. Саддукеи настаивали на слепом повиновении букве закона. Ессеи по многим своим верованиям и правилам напоминали сегодняшних хасидов: абсолютный пацифизм, одинаковая одежда, неукоснительное выполнение обрядов, взаимопомощь, доходящая чуть ли не до отмены собственности.[177]
Зилоты были самым радикальным направлением, и год от года они набирали всё большую силу. К ним примыкали в основном люди из нижних слоёв общества, видевших в религиозном фанатизме возможность утолять все три главные страсти человека. Возвышенные цели так хорошо прикрывают упоение грабежом и насилием. Зилоты редко нападали на легионеров, но грабили и убивали всех, кто выступал за сотрудничество с Римом. Две тысячи лет спустя мы имеем возможность хорошо изучить этот человеческий тип, наблюдая подвиги итальянских карбонариев, французских анархистов, русских народовольцев и эсеров, ирландских террористов, американских «чёрных пантер», афганских талибов и прочих.
Римские прокураторы по мере сил противодействовали грабежам на дорогах. (Вспомним двух разбойников на крестах рядом с Христом.) Но вскоре зилоты перешли к новой тактике. «В Иерусалиме появились бандиты, которых называли сикурии. Они совершали множество убийств посреди белого дня в центре города. Замешивались в праздничную толпу, пряча под одеждой маленькие кинжалы, которыми незаметно наносили удар выбранной жертве. Сражённый падал, а убийца растворялся в толпе. Одним из первых от их рук погиб первосвященник Джонатан… Они сеяли такой страх, что каждый мог ждать смерти в любой момент, точно война уже началась».[178]
Принято считать, что Иудея восстала в 66 году против невыносимого римского гнёта. На самом деле она восстала против власти, оказавшейся неспособной выполнять свою главную обязанность: защищать подданных от кровавого хаоса. Присылаемые императором Нероном (54–68) прокураторы использовали свою должность только для максимального личного обогащения. Прокуратор Альбинус (62–64) дошёл до того, что начал выпускать бандитов из тюрем, если их родственники вносили соответствующий выкуп.[179] Поэтому и численность их, и наглость только возрастали.
177
Durant, Will.