— Я не морской маг.
— Думаю, вы нам вполне подойдете, — хмыкнул Бельфлер.
— Ага! — жизнерадостно кивнул Том. — Я же говорил, что баба на корабле — это к удаче!
Не только ненормальный капитан. Еще и ненормальная команда. Определенно.
— Я подумаю над вашим предложением, капитан, — несколько неуверенно улыбнулась волшебница. — Но сейчас следует заняться более важными делами. Демон насытился, но долго заклятие его сдерживать не сможет. Следует вновь упрятать эту тварь в какое-то вместилище. У вас найдется сундук?
— Думаю, у меня найдется кое-что получше. — Гулли ван Шайрх неожиданно мстительно улыбнулся. — Мосье Бельфлер, у вас вроде был желтый шелковый платок? Не пожертвуете на благое дело?
— Конечно, мой капитан, — ухмыльнулся фруан, явно оценив идею шкипера. — Я всегда жертвую на благие дела.
Месть — это блюдо, требующее эстетического оформления. В этот момент, глядя на хищную, холодную улыбку абордажного офицера. Гулли ван Шайрх ощутил редкий для него момент счастья.
Разумеется, недолгого.
— Капитан! — Радостный вопль Уя разнесся по палубе. — Капитан! Я нашел Милорда Кугеля! Он, оказывается, за борт не свалился! Он вон, на бушприте спрятался!
Команда «Хапуги» ответила дружным ревом и улюлюканьем, приветствуя пропавший было во время абордажа талисман. А Гулли ван Шайрх выругался с изобретательностью и чувством, которое в нем не смогла бы разбудить и дюжина дождевых демонов.
— Корабельный тигр, — услышала Льнани его сосредоточенное бормотание. — Этой лоханке определенно требуется корабельный тигр. Срочно!
Стук в ворота виллы губернатора Юция раздался поздним вечером. Недовольный дворецкий открыл дверь, недоумевая, кто мог прийти в столь поздний час. На пороге стоял богато одетый, опиравшийся на дорогую трость господин, будто сошедший с картины придворного живописца. Темные кудри, изящные кисти рук, элегантный камзол, который, несмотря на сравнительную строгость, выглядел так, будто стоил дороже всего губернаторского гардероба. И тонкая, покровительственно-высокомерная улыбка, кривящая губы. Дворецкий почувствовал, как его спина сама собой сгибается в подобострастном поклоне.
— Вы к губернатору, милорд?
— Да, — неизвестный едва заметно кивнул.
— Губернатор уехал на бал. Быть может, вам стоит зайти завтра, господин… э-э-э…
— Вряд ли у меня это получится, — произнес незнакомец, игнорируя вопрос дворецкого. — Впрочем, неважно. Передайте ему, что это подарок от старого друга и поклонника политического таланта губернатора.
Человек протянул дворецкому Айскую шкатулку, перевязанную желтым шелковым платком, и, небрежно кивнув, растворился в душной тропической ночи. Дворецкий, примерно представлявший цену такого подарка, поспешил отнести резной ящичек в кабинет губернатора. Поставив древнее сокровище на стол хозяина, он недоуменно посмотрел на свои руки.
Крышка шкатулки была чуть теплой.
© А. Парфенова, 2004.
© А. Пехов, 2004.
МЕЧ ВЛАДЫКИ
ВЕРА КАМША
Пламя Этерны
Роману Папсуеву
И зыбью рук отсеченных,
Венков и спутанных прядей
Бог знает где отозвалось
Глухое море проклятий.
И в двери ворвалось небо
Лесным рокотаньем дали.
А в ночь с галерей высоких
Четыре луча взывали.
Мой эпиарх [1], вытяни руку с кистью и заметь, как соотносятся части лица друг с другом, а потом отметь такое же соотношение на рисунке, — Диамни Коро, крепко сбитый молодой человек, ободряюще улыбнулся худенькому юноше, почти подростку, — это совсем несложно.
— Несложно, но у меня никогда не получится, — юноша аккуратно отложил кисть, — у меня вообще ничего не получается. Ни в чем и ни с кем. Я даже не могу тебя заставить называть меня по имени.
— Извини, Эрнани, — художник покаянно вздохнул и вдруг засмеялся, отчего его на первый взгляд заурядное лицо стало необычайно привлекательным, — но я — простолюдин, а ты — эпиарх из дома Раканов. Через такое, знаешь ли, переступить трудно.