Помимо перечисленных, накупили еще с полсотни поставов всяких разных тканей из польских городов. Ассортимент тканей в Новгороде очень и очень широкий, рассчитан на разного потребителя, от простого крестьянина и горожанина, до князей и бояр.
Шелковые ткани тазиков поменяли на испанские, французские и рейнские вина в бочках. Самое интересное, что шелк продавали не на локти, а на вес. Двадцать больших бочек сладкого красного вина обошлись в восемьдесят московских рублей. С большим удивлением, Андрей обнаружил среди всего предлагавшегося ассортимента вино в амфорах. Емкость амфор - литров пятьсот, не больше. Стоит вино относительно дешево, не дороже французских или рейнских вин. Оказалось, что это вино с черноморского побережья, привезенное из далекой Кафы [162]. Всего же по настоянию Андрея купец вынужден был закупить тридцать три бочки вина и шесть амфор - это все, что было на торгу. Вино ганзейцы не разбавляли, за махинации с вином, им грозила конфискация имущества и огромный штраф.
Мед продали самим новгородским боярам по очень хорошей цене. Воск купец сбыл весь, но потерял процентов пять-шесть, в результате махинаций ганзейцев на колупании воска. Потерял бы купец и больше, только отработанным годами махинациям импортных торгашей, Иван Андреевич противопоставил русскую наглость, приказав холопам подбирать самые большие куски воска, которые прохиндеи отколупывали в надежде, что на весы они не попадут и останутся те куски жуликам.
Князь разговорил одного немецкого приказчика, тот, получив серебро, честно признался, что на продаже ткани импортные купцы имеют сто процентный навар, да еще на мехах и воске крутят процентов десять-тридцать. На вине накрутка составляла больше трехсот процентов. Но вина много не везли, иначе цена упадет. Смешно, но все импортные вина из Франции, Испании, Италии ганзейцы называли отчего-то русскими. Ну да бог с ними, русские - так русские. Лишь бы возили побольше. Имея такого друга как Костя Маслов, сколько ни купи вина, все мало будет. Вот только бежать за новым бочонком далековато, аж в сам Новгород.
Уже потом, за ужином, Иван Андреевич поведал, что ганзейцы очень осторожны в покупке мехов. Бывали в Новгороде случаи подделки пушнины. Это когда зверя бьют в неурочное время, а потом выщипывают волоски. Отсюда и разговоры о поддельных мехах.
Андрей посетил все храмы, что были поблизости. Церквей в Новгороде великое множество. Андрей взял за правило посещать службы и, как заправский атеист, вдруг уверовавший в бога, был истов в молитвах. Кузьма с Афоней составили Андрею компанию в религиозном паломничестве. Князь даже и предположить не мог, что два этих душегуба столь религиозны. Афанасий поставил пудовую свечку за упокой своей погибшей жены и заказал и отдал все имеющиеся у него деньги за поминовение [163]своей погибшей семьи. Душа русского человека не поддается научному объяснению. Человек бережет каждую монетку, не тратит деньги, во всем ограничивая себя, и потом отдает все накопленное церкви на помин души погибших. Парадокс, да и только.
Из религиозного экстаза Андрея вывел Лука. Целую неделю боярский сын где-то пропадал, как подозревал Андрей, бражничал с друзьями-товарищами.
Лука заговорщически сообщил, что новгородские удальцы собираются на немцев сходить и над ними промышлять, сколько Бог помочи подаст.
Андрей усмехнулся. Дело-то знакомое. Но Новгород Великий тут не причем, Лука хитро подмигнул князю. Дело частное, можно сказать, семейное. Немцы обидели ненароком новгородца, отобрав у него движимое имущество в виде пары телег запряженных лошадьми и груженных под завязку товаром. Вот добрые люди и хотят помочь пострадавшему компенсировать убыток. Писать жалобы дело долгое и по сути гиблое. Проще самим наказать обидчиков, а так как немцы все на одно лицо, то ошибиться трудно. Все они разбойники. Это не повод? Лука Фомич очень удивился. Тогда вот, пожалуйста: немцы завсегда обижают рыбаков новгородских. До смертоубийства дело не доходило, но все равно у старого ушкуйника душа болит за обиды рыбаков. Андрей уже понял, куда клонит хитрый Лука, и был не прочь прогуляться в неметчину. Надо же когда-то начинать карьеру разбойника, благо лицензия на этот вид деятельности получена официально. В случае крупного международного скандала святые отцы отмажут. Но если некому будет жаловаться, то вроде и разбоя не было... А ливонцы, как помнил Андрей из истории, самые главные разбойники и есть. Жаловаться не побегут только в одном случае, если поведать о разбое будет некому.
Пока князь гуляет по Ливонии, Иван Андреевич решил сбегать до Твери расторговаться. Обоз купец отправит на Москву кружным путем, мимо Твери, чтобы не платить лишний раз пошлины, а сам вернется в Новгород дожидаться возвращения князя.
Глава восемнадцатая. ЛИВОНСКИЙ НАБЕГ
Князь с удовольствием покинул Новгород. Татары ехали на конях, Андрей с остальными воинами разместился на санях, завернувшись в медвежью полсть. Ватажку новгородцев нагнали через пару дней. Ватман ватажки, рыжебородый громила с широченными плечами, поделился планом набега: налететь на деревеньки, похватать, что представляет ценность, и тикать, пока рыцари не догнали. Если мух не ловить, то можно далеко уйти. Следы заметет снегом, и ищи ветра в поле.
Ничего нового Андрей не услышал. Брать укрепленные замки рыцарей - дело не- простое. Тут осадные машины нужны и людей по более, чем у ватмана ватажников. Уговорить новгородцев на штурм замка не получилось. Желающих погибать, штурмуя стены укрепленного замка, не было.
- Хватит и того, что в деревеньках возьмем, - авторитетно заявил ватман, - замок все равно не взять. Зря людей положим только.
- Ну, твое дело. А я попытаюсь, - Андрей остался доволен решением ушкуйника, но виду не показывал.
- Как знаешь. Мы тебе не помощники. Каждый сам за себя, - ватаман ушкуйников поклонился, напялил на голову заячий треух и поспешил к своим ватажникам.
Андрей не спорил. Грабить деревни - занятие для князя малоинтересное и добыча - так себе. Андрей хотел большего. Зря что ли везли в санях две пушки? Наученный горьким опытом, он прихватил снайперские винтовки для боярских детей и ручницы для холопов. С таким арсеналом можно десяток рыцарских замков захватить, а с одним-то и подавно справимся, решил Андрей.
Вступив в земли Ливонского ордена, двигались с большой осторожностью. Пару раз татары отлавливали местных крестьян и, выполняя приказ Андрея, вязали их и бросали в сани. Потому шли скрытно. Убивать пленных крестьян, как предлагали новгородцы, не стали. Зачем лишняя кровь? К вечеру разделились. Новгородцы отправились промышлять ливонские деревеньки, а Андрей со своими людьми двинулся прямиком к ближайшему замку.
На ночь схоронились в лесу. Костров не разжигали, и едва забрезжил рассвет, Андрей отправился осматривать подступы к замку. Орешек оказался с виду крепким. Так просто и не разгрызешь. Мощные круглые башни и высокие стены обнесены глубоким рвом, в летнее время защищавшим подходы к замку. Подъемный мост поднят. Но слева есть маленький мостик, и он опущен через ров. Мостик ведет к маленькой калитке, через которую можно попасть внутрь замка. Так, что еще.
- За воротами сразу длинный коридор. Да решетка, опустить ее много времени не надо. Сразу за коридором может быть барбакан [164]стоит, стрелами посечь нас легко смогут, - объяснял князю устройство замка Лука, которому совсем не нравилась затея с захватом замка. - Может, ну его, пограбим деревеньки и домой?
- Ты что, Лука Фомич? В своем уме? Очень мне охота посмотреть на рыцарей, можно сказать, всю жизнь мечтал, а ты предлагаешь не трогать замок, - взволнованно произнес Андрей, разглядывая укрепления. - Что там за воротами?
- Двор большой: мельница, кузница и дома челяди. Думаю, княже, второй стены нет внутри, но ров второй есть по-любому. За ним дом барона, конюшни, поварня, амбары и главная башня. Барон может жить на втором этаже башни, если особого дома не построили, - Лука Фомич недовольно засопел, собираясь с духом, и выпалил:
162
Кафа - портовый город, который служил главным портом и центром управления всех генуэзских колоний в Северном Причерноморье. В этот период город переживал свой расцвет. Население города превышало 70 тысяч человек, в городе действовали филиал банка св. Георгия и театр. Имелся свой монетный двор, где чеканились монеты. Генуэзцы поддерживали союзнические отношения с золотоордынскими ханами, которые формально являлись верховными владетелями территорий колоний, предоставляя им полное самоуправление в стенах городов и назначая особого префекта из уроженцев Крыма для управления сельским округом кафинских владений.
164
Барбакан - фортификационное сооружение, предназначенное для дополнительной защиты входа в крепость.