B начале декабря группа производных несколько встревожилась, когда какой-то покупатель аргентинских Pre4 Trust заявил, что не против приобрести еще немного этих облигаций. Двумя месяцами раньше мы предложили тому же покупателю цену порядка 95 долларов, но с тех пор бумаги успели подешеветь. Пока мы пытались вычислить сегодняшнюю стоимость Pre4 Trust, на огонек за новыми данными заглянул один трейдер. Он нервничал, не зная, согласимся ли мы купить облигации по справедливой цене. Трейдер все еще считал, что, если мы чересчур опустим цену, инвесторы смогут понять, сколько Morgan Stanley наварил на этой сделке. Посетитель, заметно нервничая, задал мне вопрос:
— Как наши дела в округе Оривдж?
Оторвавшись от работы, я посмотрел на него:
— Округе Ориндж? Это вы о чем?
Засмеявшись, он начал оправдываться:
— Фрейдистская оговорка. Я имел в виду наши дела с Pre4 Trust.
После моих объяснений мы почесали языки о том, как повезло фирме, что в этом году она ухитрилась избежать крупных проблем. К нам подсел еще один менеджер и немедленно начал жаловаться на адвокатов компании, за уши оттащивших его от сделки, которую, по их мнению, могли счесть незаконной. Он шутил на тюремную тему и утверждал, что если бы дочь увидела его на свидании в одежде заключенного, то обязательно спросила бы: «Мамочка, а почему на папе новый костюм? У него новая работа?» Конфликт с законом представлялся нам маловероятным.
Несмотря на проблемы с округом Ориндж, в начале декабря настроение в группе производных было праздничным. Мы витали в типичной предрождественской атмосфере, состоящей из смеси напряжения и жизнерадостности. Обсуждались грядущие премии, интимная жизнь коллег, мы сплетничали о начальстве, делами же почти не занимались. Уже недалека была посвященная концу года вечеринка, и настало самое время призадуматься над смыслом жизни. B день перед ожидаемым сборищем жизнь на рынках еле теплилась, продавцы предавались воспоминаниям. Когда мы переключились на беседу о некоторых совершенных группой сделках, сомнительных с точки зрения закона, один парень сказал: «Чтобы стать хорошим бизнесменом, надо быть уголовником в душе». С этим согласились почти все присутствующие. Многие продавцы подумывали об уходе из нашей группы. Один из них планировал вернуться в Индию и принять участие в семейном бизнесе, несколько человек размышляли над предложениями разных фирм, другие хотели перейти в иные структуры Morgan Stanley. Ситуация с продажей производных не беспокоила никого. Как всегда под завязку набитый новыми идеями Страшила предложил переименовать группу производных продуктов в группу товаров для извращенцев13, поскольку только так, по его словам, мы могли рассчитывать привлечь к себе хоть чье-то внимание.
Мы смеялись над другими отделами, приносящими небольшую прибыль, и над худшими продавцами фирмы, которые и без нас страдали от притягиваемых ими взглядов. B Morgan Stanley упорно циркулировала история о свирепом менеджере, накануне Нового года втоптавшем в грязь бестолкового продавца.
Как повествует фольклор, менеджер пытался объяснить парню суть довольно простой сделки, но тот упорно не мог понять ее смысл. Особым умом несчастный не блистал, и вообще за год наторговал не так уж и много. Менеджер все свирепел и свирепел. Он попытался объяснить еще раз, но успеха не достиг. Наконец, разъяренный менеджер задал главный вопрос:
— Почему ты не можешь работать?
Ответа не последовало.
— Послушай, ты что, совсем тупой? Это легкая работа. С ней справится кто угодно. Ты звонишь клиентам и продаешь им облигации. Они любят облигации. Почему ты не можешь этого сделать?
И эти вопросы остались без ответа. Менеджер просто озверел.
— Мать твою так! С этой работой любой справится! Ее может сделать хоть двадцатилетний сопляк! Да с ней справится собака шелудивая!
Проорав последние слова, менеджер понял, что его посетила блестящая идея. Он взвопил.
— Эй, кто-нибудь! Раздобудьте-ка мне собаку!
Никто не пошевелился. Менеджер продолжал надрываться:
— Вы что, все оглохли? Я выгоняю этого придурка к чертовой матери! На его место я беру собаку! Кто-нибудь, приведите собаку! Мне нужен пес! Немедленно! Тащите сюда шелудивую собаку!
Несколько младших продавцов побежали на улицы Манхэттена ловить собак. Наш несчастный герой сидел, молчал и жалобно смотрел на шефа. А тот, отнюдь не исполненный праздничного благодушия, продолжал орать: «Хочу шелудивую собаку!»
Сия милая история пошла гулять по всей Уолл-стрит, поскольку не каждый день услышишь, что старший продавец или трейдер, неудовлетворенный успехами подчиненного, желает заменить его на рабочем месте собакой.
Сомневаюсь, чтобы кого-нибудь из нас смогли заменить даже несколько собак.
Я продолжал вести с продавцами легкую беседу, мы прогуливались сначала по нашему залу, потом вышли в город и по Мэдисон-авеню дошли до фешенебельного «Максима», где в этом году должен был состояться предновогодний вечер.
Зрелище поражало своим великолепием. Две устланные красными коврами лестницы вели в увешанный зеркалами, в количестве просто-таки сверхъестественном, бар. Располагавшийся неподалеку гигантский банкетный зал заполняли элегантно накрытые столы. Спиртное текло рекой. Мы со Страшилой стояли в баре и употребляли шотландский виски, как вдруг мне на глаза попался Питер Карчес, шеф торговой площадки и наиболее вероятный глава фирмы в случае, если Джон Мак решит когда-нибудь уйти на пенсию. Несколько раз я был удостоен Карчесом коротких бесед по рабочим вопросам, и сейчас, будучи слегка под градусом, решил подойти к нему сам. Обменявшись рукопожатием, я напомнил ему, что работаю в группе производных. Он ответил, что узнал меня, и мы начали обсуждать некоторые наиболее прибыльные сделки с производными бумагами за последний год. Карчес жаловался на жизнь, на то, что в уходящем году на производных зарабатывать стало очень тяжело. Я попросил его не вышвыривать меня с работы, и Карчес рассмеялся в ответ. Мы прошлись на счет плохой репутации производных бумаг, округа Ориндж и ВТ. Со стороны мы выглядели как старые друзья. Мне хотелось работать непосредственно с ним гораздо больше, чем с Королевой или Страшилой.
Вечер прошел очень мило и без мордобоя, что для сборищ сотрудников инвестиционных банков — редкость. Одного из моих коллег по прошлой работе выкинули с вечеринки, а потом и попросили уйти с работы по собственному желанию, поскольку он сошелся в рукопашной с руководителем отдела правительственных облигаций. На своем веку я повидал множество пьяных драк между продавцами, наблюдал и результат одной из них — беднягу, раненного в голову «розочкой» из пивной бутылки. На нынешнем вечере по сравнению с теми царило спокойствие и благочиние. Тут были и танцы, и развлечения, и море спиртного, а вот мордобоя не было.
неспособности Banco Serfin — того самого, выбравшего своим логотипом знак радиационной опасности, — вернуть Morgan Stanley 65 миллионов долларов, одолженных на внешнеторговую сделку, напряжение слегка возросло, но только на несколько часов. К счастью, тревога оказалась ложной. Причиной ее стала задержка, произошедшая по вине Fed Wire, и уже на следующий день доллары поступили на счет группы производных.
Хотя взорвавшийся неподалеку снаряд и не нанес вреда нашей группе в финансовом аспекте, эпизод заставил задуматься о Мексике, мексиканских банках, MEXUS и о сделке с облигациями PLUS, над которой я работал весь июнь. Облигации MEXUS были только шестимесячными и в скором времени, а именно во вторник 20 декабря, подлежали погашению. Banco Serfin владел «младшей» облигацией MEXUS, и цена ее в значительной степени зависела от курса песо на момент закрытия биржи в прошлую пятницу. До нас дошли плохие вести о беспорядках в Чапасе и связанной с ними легкой встряске мексиканского рынка, но, к счастью, при закрытии биржи песо не вышло за пределы коридора, в котором пытался его удержать Центральный банк Мексики. Проблем с MEXUS не предвиделось.
13
Дело в том, что по-английски «группа товаров для извращенцев» — «Deviant Products Group», а «группа производных продуктов» — «Derivative Products Group», то есть обоим этим названиям соответствовала бы аббревиатура DPG. —