На основе этой критики Патнэм делает вывод, что метафизичеcкий реализм не способен раскрыть природу референции, и поэтому для него представляет непреодолимую трудность предположение, что человеческие существа являются мозгами в сосуде. Однако, на наш взгляд, этот вывод является не вполне правомерным. Не все сторонники корреспондентной теории истины отрицают роль категориальных систем в определении референции терминов и признают только природный фактор в "сортировке вещей по видам". Скорее следует заключить, что приведенный нами критический аргумент направлен исключительно против "метафизического реалиста" Патнэма, когда он придерживался каузальной концепции референции и корреспондентной теории истины. Однако в предложенной критике, безусловно, есть и рациональное зерно. Раскрытие природы соответствия действительно является проблемой для корреспондентной теории истины, как является проблемой и преодоление скептицизма. Однако, на наш взгляд, многочисленные попытки опровергнуть скептицизм в истории философии убедительно показали, что эта проблема неразрешима чисто логическими средствами. И поэтому не случайно, что попытка Патнэма преодолеть скептицизм на основе новой гносеологической позиции – внутреннего реализма – потерпела неудачу. Однако эта неудача не отменяет важности и плодотворности предложенного им доказательства, поскольку в ходе каждого такого "доказательства" оттачиваются средства аргументации, выявляются интересные аспекты используемых концепций, становятся более четкими и ясными защищаемые позиции.
В заключение нам хотелось бы затронуть еще один аспект, связанный с рассматриваемым аргументом Патнэма. На наш взгляд, предложенное им доказательство с полной очевидностью свидетельствует о существенных изменениях в его концепции референции и значения. Во-первых, Патнэм со всей определенностью заявляет, что каузальные связи объясняют лишь механизм установления референции, но не раскрывают ее природы. Во-вторых, он существенным образом пересматривает свой тезис о том, что природа сама устанавливает референцию наших терминов. Об этом свидетельствует, как мы видели, его трактовка самоидентифицирующихся объектов. Кроме того, в его концепции значения и референции становится более ощутимым влияние идей Л.Витгенштейна. Конечно, это влияние можно обнаружить и на первом этапе творчества Патнэма, когда он признавал, что "объяснение, согласно которому понимание языка состоит в способности его использовать,… является единственным объяснением в этой сфере" [113] и стремился обосновать, что значения локализованы не в голове носителей языка. Однако, как мы видели, тогда эту идею Витгенштейна Патнэм трактовал, оставаясь в определенной степени в рамках фрегевской традиции. Так, в его понимании значение лингвистического выражения выступало как сложное четырехкомпонентное образование, содержащее такой элемент, как стереотип, который имел непосредственное отношение к сфере ментального. Теперь же Патнэм предлагает уже иную трактовку тезиса о том, что значения не находятся в голове говорящих, – более близкую по духу к идеям Витгенштейна. Согласно этой трактовке, значения – это знаки, употребляемые ситуативно определенным образом.