Обратимся в Пушкину. Какая широкая, многокрасочная гамма душевных состояний, охватываемая словом «обман»!
Ивее, чем я страдал, а все, что сердцу мило Желаний и надежд томительный обман...46
Если жизнь тебя обманет,
Не печалься, не сердись!х Священный, сладостный обман Души волшебное светило..}.
И, наконец, знаменитое:
Да будет проклят правды свет Когда посредственности хладной Завистливой, к соблазну жадной Он угождает праздно! - Нет!
Тьмы низких истин нам дороже Все возвышающий обман..Л
В той или иной степени эта поэтическая истина о возвышающем обмане понятна каждому, ибо наш дух проек-тивен, устремлен в будущее (мечтой, надеждой и верой), никогда окончательно не укоренен в наличном бытии и окончательно не удовлетворен в нем, и пока жив, он сохраняет некую потенциальную силу воспарения над низким, посредственным, заурядным, над рутиной и скукой наличного бытия. Поэтому «правды свет» может быть и тусклым, способным освещать только близлежащие предметы повседневности, жалкую прозаическую достоверность и скрывать дальнее и расположенное выше. Такая правда способна питать цинизм, неверие в высшие ценности, формировать и утверждать в качестве нормы своего рода недо-человечность. А пушкинский «возвышающий обман», символизирующий веру в идеал, в наивысшие ценности и смыслы, есть способ сохранения надежды на лучшую, одухотворенную жизнь, на возможность обретения высших ценностей (любви, верности, творческого порыва). 47 48 49
Но это лишь одна грань, одно проявление способности поддержания устремленности к возвышенному, преодоления всемогущей силы «земного тяготения» - вниз, к усредняющей, прагматизирующей обыденности. Добродетельный обман при всей его пользе и неустранимости выглядит второстепенным и худосочным на фоне животворящей добродетельной правды. Возвышающий обман, конечно же, не способен замещать возвышающей правды. И никакое возвышающее свойство не стирает различия, расхождения между качеством правды и качеством обмана. Это тоже" глубоко запечатлено у Пушкина. Между доброжелательным обманом и жизнеутверждающей, неукоснительной правдой - множество диалектических переходов, но они не отменяют смысловой и ценностной противоположности правды и обмана.
В то же время и переходы эти есть нечто существенное, есть выражение живой жизни духа - волнения, творчества, самопостижения:
Любви, надежды, тихой славы Недолго нежил нас обман..}
Но тщетно предаюсь обманчивой мечте
2
Мой ум упорствует, надежду презирает... Мужайся, презирай обман,
Стезею правды бодро следуй...49 Должно бессмертных молить,
да сподобят нас чистой душою Правду блюсти: ведь оно ж и легчеА. 50 51 52 53
Высокая правда остается неотъемлемым признаком подлинной человечности, ничто не в силах компенсировать или превзойти «правды пламень благородный»54.
Поэтические образы обмана у Пушкина поучительны тем, что предостерегают от упрощенных теоретических моделей, помогают глубже осмыслить многомерность и противоречивость ценностных отношений, реализуемых в рамках категориальной оппозиции «правда - обман».
Трудности концептуального подхода к проблеме добродетельного обмана усугубляются еще и тем, что чисто аксиологический подход здесь явно недостаточен (даже если основательно учитывается противоречивость и многомерность ценностных отношений). Наряду с ним необходим и праксеологический подход, а затем теоретическая увязка результатов аксиологического и праксеологического анализа проблемы. Возникающие при этом трудности обусловлены весьма многозначными смысловыми связями между категориальными структурами аксиологического и праксеологического подходов, не поддающимися линейному упорядочению55.
55
Категории аксиологического и праксеологического (наряду с категориями онтологического и гносеологического) являются фундаментальными для философского знания и, следовательно, для анализа явлений духовной жизни; они нередуцируемы к другим категориям и друг к другу, находятся между собой в отношениях взаиморефлексии. (См.: