Подобные противоречия проявляются у многих авторов, обсуждавших эту тему, что связано с нечеткой интерпретацией понятий свободы воли и детерминизма. Для Фрейда, как видно, они исключают друг друга. Но с этим нельзя согласиться, ибо в ряде отношений они либо логически совместимы, либо дополнительны. Если учесть к тому же, что свобода воли может интерпретироваться по-
——\-
Фрейд 3. Психопатология обыденной жизни. М., 1923. С. 220.
средством понятия самодетерминации и что она носит лишь частичный характер (сохраняет свое качество лишь в некоторых случаях, некоторых действиях), то легко допустить категорию детерминизма для описания поведения личности, ответственной за свои действия. Так же обстоит дело и с отношением детерминизма и самообмана.
Рассмотрим подробнее содержание феномена самообмана, опираясь на философскую литературу. За последние тридцать лет анализу этого феномена посвящено значительное число работ логико-эпистемологического плана. В них явления самообмана описываются и исследуются в терминах знания и веры, главное внимание уделяется рассмотрению возникающих при таком подходе парадоксов. Ведь если я обманываю себя, то я должен скрывать нечто от самого себя или сообщать себе ложную информацию, принимая ее за истинную.
Это означает, что я должен знать то, что данная информация является ложной и одновременно быть убежденным, что она является истинной. А по- стольку самообман определяется как такое состояние, когда субъект одновременно верит в Р и в не-Р. При этом подчеркивается, что речь идет именно о вере, а не о знании, ибо можно знать, думать, что Р, но не верить в это. Вера, понимаемая в широком смысле, это - особая психическая модальность, главный механизм санкционирования воспринимаемой информации, того, что полагается реальным (или нереальным).
Некоторые авторы, однако, вообще отрицают феномен самообмана в качестве реального феномена психической жизни человека. Они делают такой вывод на том основании, что нельзя одновременно твердо верить и не верить в одно и тоже99. Большинство же участников дискуссии, которая за последние десятилетия несколько раз то вспыхивала, то угасала, признавая реальность самообмана, пытались преодолеть указанный парадокс на путях логикоэпистемологического анализа. Однако, на наш взгляд, эта цель вряд ли может считаться достигнутой, несмотря на изобретательность участников дискуссии, стремившихся избежать сугубо психологических объяснений, т.е. обращения к таким весьма неопределенным, по их словам, представлениям как бессознательное знание, полувера, множественное Я и т.п.
Надо, видимо, признать, что путем сугубо логического анализа проблема самообмана решена быть не может. Это связано с тем, что субъект логического суждения существует в жестко заданной системе значений истины и имеет мало общего с реальным субъектом самообмана. Логический акт не допускает противоречия в суждении, когда утверждается, что данный субъект в одно и то же время и в одном и том же смысле и отношении знает и не знает, что Р. Если он только знает или только не знает, то это не обман вообще или, по крайней мере, не самообман, а обычное заблуждение, вызванное соответствующими причинами. Примерно так стремятся преодолеть парадокс те авторы, которые предпочитают оставаться в рамках логико-эпистемологического подхода100.
Однако большинство участников дискуссий о самообмане не соблюдают логико-эпистемологического целомудрия и так или иначе выходят в сферу психологических, этических и других описаний и оценок. Например, Кент Бах называет самообман «шизоидным актом непосредственного и осознаваемого создания у себя веры в то, во что я не верю», или, наоборот, «неверия в то, во что я верю»101. В качестве способа самообмана он ставит на первый план рационализацию, подчеркивая высокую интеллектуальную активность субъекта в процессе описания мотивов собственного поведения. В ходе такого самоописа-ния субъект не отвергает факты, противоречащие его интересам, но конструирует гипотезы, которые совместимы с его желаниями102. И нужно добавить: совместимы с некоторым набором этических и иных норм, соблюдение которых входит в число существенных условий поддерживания субъектом своей личностной и социальной значимости.
99
См., например:
101