Один философ-аналитик, чувствующий эту проблему, отметил, что возможно, «определенная системная неопределенность более желательна, нежели искусственная точность».[151] Каплан также предостерегает нас от причастности к какому-либо обмену между приобретением философской точности и потерей философской мудрости.[152] В отношении смешения целей и средств Джон Уайльд отметил, что человек, смешивающий эти понятия, «подобен человеку, который озабочен песчинками пыли на своих очках и который теряет интерес ко всему тому, что он может видеть сквозь них».[153] Аналитическая философия, если рассматривать ее как единственную модель философии, могла развиться в «нечто большее, чем новую форму схоластики, где, вместо того, чтобы рассуждать о том, сколько ангелов может уместиться на острие булавки, они дискутируют о том, как могут использоваться слова «должен» и «следует».[154]
Мы должны понять, что даже если философы прекратят обсуждать метафизические и аксиологические вопросы, другие ученые, занимающиеся социальными и естественными науками, продолжат изыскания относительно жизни и образования. Нельзя избежать встречи с основными вопросами, очерчивая их таким образом, что они выпадут из философского контекста. Если философы не будут изучать философские проблемы, кто-нибудь другой займется этим. Философия будет развиваться и, следовательно, будут даваться педагогические предписания либо с помощью профессиональных философов, либо без них. Близорукая путаница причин и следствий приводит в никуда, если некоторые посылка выясняются лишь ради самого выяснения. Это скорее негативная, нежели позитивная философская позиция.
Третья опора критики аналитической философии состоит в общем пути приближения у сути философских проблем от кажущейся слепоты к гносеологическим предположениям. С одной стороны, аналитики в целом избегают априорных предположений. С другой стороны, в то время, когда они настаивают на том, что каждый описательный или фактический термин должен подвергаться проверке посредством наблюдения, они принимают ту метафизическую доктрину, которая недалеко отстоит от материализма, реализма и позитивизма. Следовательно, их метафизика и гносеология, сознательно или бессознательно избранная, открыта для критики, исходящей со стороны указанных философских позиций.
Именно в силу подобной близорукости в отношении своих фундаментальных основ, начиная с конца 70-х годов аналитическая философия стала утрачивать свое влияние. На передовых рубежах этого противостояния находились такие ученые — аналитики, как Ричард Рорти, который подверг критике «само понятие "аналитическая философия"». Он утверждал, что идеи, пронизывающие это движение, производят эффект «зеркала», определяя принципы, регулирующие формы реальности.[155]
Ссылка на критику Рорти является деконструктивным подходом постмодернизма к языку, который раскрывает философские и литературные тексты для ряда своих исследователей. В конечной итоге сами цели аналитиков дискредитируют философский анализ. Короче говоря, в философской науке не существует легких путей.
Этот вывод ведет нас к дальнейшему исследованию анализа педагогами и теми, кто знаком с феминистскими вопросами, теми, кто рассматривает научные и мужские установки, пронизывающие аналитическую философию, как инструменты, которыми народ держится в повиновении.[156]
дополнительная роль аналитической и общей философии
Даже в период наивысшего развития этого движения не все философы-аналитики принимали позицию, которая отождествляла аналитическую философию со всеобщей задачей философии. Многие ведущие аналитики полагали, что они избранны для того, чтобы специализироваться в какой-то одной области философии и что не существует других областей, которые могли бы задавать вопросы иного сорта, чем те, которые ставила аналитическая философия.[157] К сожалению, многие сторонники (особенно ранние защитники) аналитической философии не всегда отражали этот баланс.
Вероятно, наилучшим способом рассмотрения взаимоотношения между общедоступным и аналитическим методами философствования будет объяснение их взаимодополняемости. Аналитик Джонас Ф. Солтис отмечал, что именно слово «тандем» лучше всего выражает сущность взаимоотношения между аналитической и традиционной формами философии.[158] В этом взаимоотношении аналитические эксперты призваны очищать и делать более точными и рациональными пограничные концепции традиционных философских систем. Солтис иллюстрирует эту идею «тандема» на примере следующей аналогии:
151 Jonas F. Soltis, An Intmduction to the Analysis of Educational Concepts, 2d ed. (Reading, MA: Addison-Wesley Publishing Co., 1978), p. 82. This is an excellent introduction to analytic method.
152 Kaplan, The New Sorld of Philosophy, p. 58.
153 John Wild, The Cliallenge of Exislenlialism (Bloomington, IN: Indiana Univ. Press, 1955), p. 10. It is of intercst to note that Wild treats analytical philosophy in a chapter entitled «The Breakdown of Modern Philosophy.»
154 Ozmon and Craver, Philosophical Foundations of Education, p. 216.
155 Rorty, Philosophy and the Mirrow of Nature, see especially pp. 7, 8, 170-73.
156 See Robert D. Heslep, «Analytic Philosophy,» in Philosophy of Education: An Encyclopedia, ed. 3. J. Chambliss (New York: Garland Publishing, 1996), pp. 23-24.