Выбрать главу

Философия зла

ПРЕДИСЛОВИЕ

Еще до того, как была закончена «Философия скуки», я принял решение написать книгу о зле. Мне показалось, что эти темы - скуки и зла, что-то роднит, однако я скорее чувствовал это родство, нежели формулировал как мысль, и не мог выразить это четко. Разумеется, было понятно, что скука может послужить причиной для совершения дурного поступка, что было подчеркнуто также и в «Философии скуки». Однако интуиция подсказывала мне, что эта связь имеет более серьезный метафизический характер, чем тот, о котором говорилось выше. Изначальной целью «Философии зла» было понять и объяснить интуитивные догадки, однако в процессе работы над книгой эта цель все время отступала на второй план и, наконец, вовсе вышла из поля зрения.

Понятие «зло» не пользовалось особой популярностью, но, судя по всему, сейчас для него наступил «ренессанс».1 Долгое время это понятие было не чем иным, как отзвуком мифологического, христианского прошлого, однако сейчас оно получило новую жизнь, но при этом изменилось его качество. Сейчас оно является не только серьезной проблемой, но обладает, ни много ни мало, притягательностью.2 Эта «притягательность» не в последнюю очередь связана с тем, что зло стало скорее объектом эстетики, нежели морали. Зло превратилось в нечто иное и вследствие этого действует как противовес скучной повседневности.

Мы видим все более экстремальные примеры злодеяний в фильмах, и не только 3, однако это зло не в полной мере относится к категории нравственности. Зло - как и многое другое в нашей культуре - подверглось эстетизации. На мой взгляд, основной проблемой «Философии скуки» является именно эта эстетизация. Симона Вейль пишет: «Вымышленное зло романтично и многообразно; реальное зло - мрачное, однообразное, пустое, скучное. Вымышленное благо скучно; реальное благо - удивительное, необычное и упоительное»4. Вымышленное зло живет благодаря этому вымыслу. Зло в вымысле контрастирует с серыми буднями, по отношению к которым зло является трансценденцией. «Зло» становится «трансгрессией», «возвышенным» и т.п. Когда в восприятии зла преобладает элемент эстетизации, теряется самое страшное, поскольку чисто эстетический образ не включает в себя жертву. Как чисто эстетический феномен зло становится безобидной игрой, которой мы можем тешиться и забавляться, из-за которой можем уронить слезу, впрочем, не слишком переживая5. Зло надо воспринимать серьезно, в рамках категории нравственности; понимание зла является ключевым и для понимания человеком самого себя и обязательств, которые мы имеем по отношению к другим людям.В процессе работы над книгой многое менялось. Изначально я планировал не включать в книгу то, что касалось бы садистов 6, а также материалы о геноциде, поскольку хотел сосредоточиться на обычном, ординарном зле. Однако со временем мне стало ясно, что наше представление о зле так тесно связано с этими чудовищными явлениями, что невозможно просто упомянуть о них мимоходом. На начальном этапе работы я находился под впечатлением от совершавшихся в бывшей Югославии военных преступлений, затем в Норвегии и Швеции произошли жестокие убийства детей. Эти события, пожалуй, лучше всего отражают наше представление о зле - ужасные деяния, совершаемые «чудовищами». Существуют чудовища в человеческом обличье, но едва ли это объясняет, почему люди причиняют друг другу зло. В конечном счете нет иного объяснения, кроме того, что это мы -нормальные, более или менее порядочные и милые люди - сами взращиваем лихо. Прежде всего, эта книга о нас и для нас, нормальных людей, а не «чудовищ». Быть злым - «нормально». Но мы отказываемся признавать зло в себе. Зло всегда в «других».

В этой книге я подробно остановлюсь на Холокосте, поскольку этой теме посвящено множество всесторонних исследований, которые предоставляют обширный материал, касающийся преступников, и поэтому мы имеем уникальную возможность проанализировать, как совершенно обычные люди становятся повинными в немыслимом злодеянии. Говоря о Холокосте, я не стану уделять особое внимание личности Гитлера, а сосредоточусь на «обычных» людях, принимавших участие в массовых убийствах. Я считаю, что понятие зла имеет важнейшее значение для самоопределения человека с точки зрения нравственности, и лишь немногие из нас имеют какие-либо основания для того, чтобы идентифицировать себя с Гитлером. И напротив, это легче достигается по отношению к другим участникам тех событий. Именно по этой причине серийные убийцы и им подобные не являются основными объектами моего исследования. Я не утверждаю, что «мы» и «чудовища» - две несовместимые категории. Лайонел Дамер, отец Джеффри Дамера, пишет, что в его голове не укладывалось, как сын мог оказаться одним из самых жестоких серийных убийц в истории США и совсем чужим ему человеком, - однако постепенно он начал осознавать «то, что могло бы сделать меня тем, чем стал мой сын»7. Мне кажется, что каждый из нас может обнаружить в себе черты, крайняя степень которых проявилась у Джеффри Дамера. Тем не менее я считаю, что основа для идентификации с такими людьми, как Дамер, -молодым человеком, неуравновешенность которого была очевидна, - столь непрочна, что я предпочел обратиться к описанию нормальных, злых людей. Понятие зла интересует меня как ключ, необходимый нам, чтобы понять самих себя.Полностью объяснить зло - было бы слишком дерзкой задачей. Мой взгляд на него менялся в процессе работы над книгой. Поначалу оно казалось мне, прежде всего, завораживающим, затем в большей степени страшным, но, в конце концов, мне стало ужасно грустно. Возможно, это в конечном счете и есть лучшая характеристика зла: скорбь. Я полагаю, что читатель способен самостоятельно дорисовать детали событий, к которым я обращаюсь. Тот, кто рассчитывает узнать мельчайшие подробности преступлений, о том, какие орудия пыток использовались и все еще используются, как именно разные серийные убийцы расправлялись со своими жертвами, описания радикальных методов казни и т.п., будут разочарованы. Все это я оставил за скобками. Возможно, книга получилась бы более «занимательной», если бы в ней присутствовали подобные описания, однако написать «занимательную» книгу не было моей первейшей задачей. Кроме того, я считаю, что простое изложение сути происходившего ужасает само по себе.

Тема этой книги всеобъемлюща, многогранна и неопределенна, поэтому и изложена она может быть по-разному. Работая над книгой, я не преследовал честолюбивой цели издать Gesamtdarstellung (полное руководство), где я бы проник в сущность зла во всей его комплексности и предложил бы решение проблем, которые оно перед нами ставит. Однако достичь и куда более скромной цели - изучить те аспекты, которые, на мой взгляд, являются ключевыми, оказалось сложнее, чем я себе представлял. Я считал, что мое образование позволит мне избежать трудностей и написать эту книгу, однако, приступив к работе с источниками, я почувствовал, что утопаю. Я никогда не работал с предметом, требующим столь значительной работы с источниками. Библиография Барри Л. Уитни англоязычных изданий с 1960 по 1990 год, посвященных проблематике теодицеи - вопросу о том, как существование в мире зла согласуется с существованием благого и всемогущего Бога, - состоит из более 4000 наименований.8 Один-единственный аспект проблематики зла, таким образом, обсуждается в более 4000 трудах, написанных на протяжении 30 лет. Уитни считает, что в общем литература посвященная теме зла и написанная за этот промежуток времени, представлена десятками тысяч наименований. Очевидно, что никто не способен охватить всю имеющуюся литературу, и мне довольно быстро стало понятно, что если я хочу вообще когда-нибудь закончить эту книгу, то должен беспощадно сократить число источников. Поэтому я работал лишь с малой частью существующих литературных источников, и был вынужден не включать в книгу многое из того, что мне кажется весьма интересным, однако надеюсь, что сумел оставить самое важное.9 Это не История зла, хотя я не раз буду обращаться к историческим источникам. Написание полной истории идейных течений от Ветхого Завета (или еще раньше: от Эпоса о Гильгамеше) до сегодняшних дней - слишком масштабная задача. Поэтому я предпочел ограничить исследование отдельными темами и теориями, которые считаю наиболее интересными и важными.

вернуться

1

Jf. Schuller и Rahden (red): Die andere Kraft: Zur Renaissance des Bösen. В примечаниях дается литература с фамилией автора, заголовком и номером страницы. Более подробную информацию можно найти в библиографии в конце книги. Если в библиографии нет иных сведений, значит, перевод данной цитаты осуществлен мной.

вернуться

2

Это видно по названиям многих онтологий, появившихся за последние годы, таких, как Häring и Tracy (red.): The Fascination of Evil или Liessman (red.): Faszination des Bösen: Über die Abgrunde des Menschlichen.

вернуться

3

Конечно, в этом нет ничего нового, и притягельность зла в наше время имеет много общего с романтизмом. Об этом см. Davenport: Gothic: 400 Years of Excess, Horror, Evil end Ruin; Gillespie: Nihilism Before Nietzsche, особенно глава 4; Russeclass="underline" Mephistopheles, особенно глава 5; Bohrer Nach der Natur

вернуться

4

Weiclass="underline" Gravity and Grace, s. 120

вернуться

5

Оскар Уайльд пишет, что в искусстве отражается реальность, т.е. жизнь, но в сдержанной форме оно не ранит нас. Поэтому мы должны обращаться к искусству - не к жизни - за впечатлениями и опытом: «Потому что искусство не причиняет вреда. Слезы, выступающие на глазах, пока мы смотрим драму, - это проявление утонченных, бесплодных чувств, разбудить которые и есть задача искусства. Мы плачем, но мы невредимы... Печаль, которой наполняет нас искусство, очищает и возвышает... В искусстве и только в искусстве мы можем найти защиту от подлинных омерзительных опасностей действительности». Таким образом, искусство становится защитой от действительных страданий, и эстетизм превращается в эскапизм, На мой взгляд, это касается всех форм эстетизма - и сам Уайльд в поздних произведениях подвергает критике такой эстетизм, особенно в «Портрете Дориана Грея» и в «De profundis». (Подробнее об этом см.в Svendsen: «Lyvekunst, forfengelighet og forfall - Om Oscar Wildes kritikk av estetismen».)

вернуться

6

Используемый мной термин «садизм» обозначает насилие, а не добровольные сексуальные отношения.

вернуться

7

Цит. по: Masters: The Evil Thet Men Do, s. 179.

вернуться

8

Whitney: Theodicy: An Annotated Bibliography on the Problem of Evil

вернуться

9

Как уже сказано, я был вынужден опустить многое из того, что мне кажется весьма интересным, к примеру, умозрительную теорию зла Шеллинга из его сочинения Über das Wesen der Freiheitor 1809 года. Сочинение Шеллинга, на мой взгляд, является одним из самых сложных историко-философских трудов, и даже сжатый парафраз занял бы не одну страницу. Я не стану подробно рассматривать психоаналитические теории. (О зле с точки зрения психоанализа см. Alford: What Evil Means to Us.) Дело в том, что я вообще отношусь к психоанализу с большой долей скепсиса, но это не основание для систематического разбора слабостей психоаналитических теорий.