Разумеется, у Гегеля все это дано на идеалистической основе. Онтологически у него речь идёт об абсолютной идее. Именно «абсолютная идея есть… тождество теоретической и практической идей, из которых каждая для себя односторонняя» («Наука Логики» Ⅲ гл.)[285].
По этому поводу Маркс сжато отвечает Гегелю, вполне исчерпывая вопрос (Einleitung zu einer Kritik der politische ökonomie[286]):
«Гегель впал (geriet) в иллюзию, что реальное следует понимать, как результат восходящего к внутреннему единству, в себя углубляющегося и из себя развивающегося мышления, между тем как метод восхождения от абстрактного к конкретному есть лишь тот способ, при помощи которого мышление усваивает себе конкретное, воспроизводит его духовно (geistig) как конкретное. Однако это ни в коем случае не есть процесс возникновения самого конкретного»[287].
Практический корень мышления, трудовой его корень, отложился и в обозначениях методов познания: «анализ», т. е. буквально «развязывание», отображение материального процесса дробления, расчленения предмета; «синтез» — буквально «совместное полагание», «сборка частей». По сути дела вся трудовая практика в её миллиардном повторении и в пространстве, во многих местах и многими людьми, и во времени — сводится к комбинированию материальных элементов природного мира, к их разложению на различные элементы и к составлению целого — физического или более сложного (не механического) химического порядка. Поэтому и движение логических категорий, и «фигуры логики» отражает и выражает этот процесс. Но и такие методологические понятия и мыслительные процессы, им соответствующие, как индукция и дедукция отражают движение от конкретно-практического к абстрактно теоретическому и от абстрактно-теоретического к конкретному практическому. Кругооборот Практика — Теория — Практика (П-Т-П’) получает точно так же своё отображение в мышлении и в мышлении о мышлении.
Миллиарды раз повторяющийся опыт, сравнение его многими людьми, непосредственное овладевание предметами внешнего мира многими и сличение этих частичных овладеваний, обобщение трудовой практики через её обобществление и приводит к мышлению обобществлённого человека, с соответствующими категориями.
Но при разделении труда и образовании классов, при превращении общественной собственности в частную, при распадении целостного отношения к миру на отношения практические и теоретические, эти распавшиеся и обособившиеся противоположности застывают в противоположности образовавшихся социальных групп (в развитой форме — классов). В этой социально-классовой иерархии нижние ступени представляют физический труд, верхние — умственный. Таким образом движение от практики к теории, от конкретного ко всеобщему, от труда к мышлению имеет ещё общественно-материальный коррелат в общественно-исторической форме, как форме организации разделённого общественного труда во всей его совокупности и во всех его многосторонних определениях (от материального производства до самых «высших» областей идеологической активности).
Таким образом целостность раздвояется на параллельные и симметричные противоположности:
Практика — работники физического труда (низшие классы) — конкретное, единичное.
Теория — умственный труд (высшие классы, «ideologische Stande»[288]) — абстрактное, всеобщее.
В обособлении теории от практики, в образовании особых классовых функций (монополизация знаний на основе монополизации средств производства, командующие и идеологические функции князей, жрецов и т. д. ), в выделении общественного мышления и сосредоточения его в наиболее «высоких», отдифференцировавшихся формах у определённых социальных групп, и заключается основа «ответа» абстрактного от конкретного, отрыва «всеобщего» от «единичного», гипостазирования понятий, превращения их в самодвижущиеся независимые сущности, т. е. основа важнейшего и коренного идеологического извращения, когда весь мир начинает плясать на голове.
Теперь мы видим, как в идеалистической форме, шиворот навыворот, Гегель в кажущихся чудовищно-дикими положению о практике, как члене силлогизма, выразил в перевёрнутом, идеалистическом, виде, действительные отношения. И Ленин, материалистически «читая» Гегеля, т. е. выискивая в его построениях рациональное зерно, освобождая его от идеалистической мистико-идеалистической шелухи, переводя его на язык материализма, сразу заметил, что здесь есть глубокая мысль.
285
Бухарин цитирует по памяти. Правильно:
«Абсолютная идея… есть тождество теоретической и практической идеи, каждая из которых, взятая отдельно, ещё одностороння…» (Гегель. Сочинения. Перевод Б. Г. Столпнера, просмотренный В. Брушлинским. Под ред. М. Б. Митина.— М., 1939. Т. Ⅵ. С. 296).
286
Einleitung zu einer Kritik der politische Ökonomie — Введение к Критике политэкономии.
287
Бухарин цитирует по памяти. Правильно:
«Гегель поэтому впал в иллюзию, понимая реальное как результат себя в себе синтезирующего, в себе углубляющегося и из самого себя развивающегося мышления…». Далее правильно. Ремарки Н. Бухарина. (См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения.— М.: Полит. Лит., 1968. Т. 46. Ч. 1. С. 37—38).