Выбрать главу

Эта книга рождалась под звездой моей милой Чуды. Ей она с любовью и посвящается.

КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ

Самой большой неожиданностью после выхода книги для меня оказались письма читателей: огромный поток писем с искренней теплотой и благодарностью. Не верилось: благодарность – за все эти резкости, за колючий, на грани фола, юмор и уколы на каждой странице! Но, видимо, у читателя хватило мудрости увидеть за колючками приглашение улыбнуться вместе, а за формулировками наотмашь – доверие к нему и искреннюю боль за наши общие человеческие глупости. Вы разглядели это. Спасибо.

Правда, до меня дошла достоверная информация и о том, что кто-то из читателей требовал скупить весь тираж – именно для того, чтобы его уничтожить. Весь.

· Как форма проявления внимания, приятно и это.

Однако чаще всего приходили письма другие. Например, такие, как это:

Добрый день, Николай Иванович!

Продолжаю читать вашу книгу (не спеша).

До чего же ясно, понятно, просто, сложно, увлекательно, остро­­умно, весело, талантливо – и лично для меня неожиданно. Я искала нечто для своей души в серьезнейших учениях, в которых есть всё: колоссальный опыт – знания – мудрость – лю­бовь – путь к Свету, но почему-то этот путь был всегда с надрывом и на пределе человеческих возможностей…

У вас тоже путь к Свету, и он тоже нелегок. Но ваш путь – через радость!

К Свету – через Радость, а не через Страдания, вот что меня потрясло!

А на душе хорошо-то как! Вовремя пришла ко мне эта книга, спасибо, жизнь!

Наталья Г.

А также ко мне прилетали рисунки. Вот такие светлые:

Их прислала замотанная хозяйка и озабоченная мамаша трех замечательных детей. И таким образом у книги появился художник:

Иринушка, спасибо тебе за улыбки и Солнышко.

К ТРЕТЬЕМУ ИЗДАНИЮ

Как всякая серьезная философская работа, эта книга изначально предназначалась для очень избранного круга читателей, а именно толковых и бодрых юмором и духом. Поэтому быстро разошедшийся стотысячный тираж второго издания явился, несомненно, крупным комплиментом нашей читательской аудитории.

· Значит, живые люди еще не вымерли.

Более того, появились все приятные основания осознавать себя законодателем полиграфической моды, поскольку теперь самые разные авторы выпускают свои книги с обложками «под Козлова» и даже с вот так оформленными

· комментариями. С такой точкой, шрифтом и наклоном.

Поток читательских писем не ослабевает, заранее прошу прощения за редкие ответы. На половину писем могу ответить оптом, ибо каждое второе письмо рефреном повторяет: «От души спасибо за вашу замечательную книгу, она мне очень понравилась, хотя со многими вещами я в ней не со­гласна». Отвечаю: «От души пожалуйста, со многими вещами в этой книге я тоже не согласен, но нравится она мне по-прежнему».

Очень много пишут женщины. Я уже понял, что, если в России развернется феминисткое движение, то его основоположником, будет, несомненно, Козлов. А как же? Немало спокойно дремлющих женщин, прочитав его Книги, возмутились настолько яро, что стали писать опровергающие его большие статьи и маленькие книги. Судьба Женщины, требующей уважения, стала их судьбой. А все благодаря чему?

· Книгам Козлова.

Ну и хорошо. Используя возможность, от души обнимаю всех своих читательниц-писательниц, жалея, что только заочно. На вредных мужиков я всегда попенять готов вместе с ними, тем более что знаю: письма у женщин боевые, но личные встречи проходят задушевно.

· Законы жанра?

Что в этом, третьем, издании – нового?

Много небольших дополнений и мелких вставок, из серьезных новостей – «Вредные лекции о Науке». Еще более серьезные новости в том, что на многое у меня (возможно, к сожалению) взгляды уже изменились, но про это уже в следующей книге.

· Как называется? «Истинная правда, или Учебник для психолога по жизни». Про что? Про жизнь и не только душевную. Про Клуб «Синтон», то есть тоже про жизнь, и про психологов, то есть про отношение к жизни.

Самое же приятное для меня в этом, третьем издании – новые картинки от Иры Чекмаревой!!

Ура!

ПРЕДИСЛОВИЕ

Лучше делать и каяться, чем не делать и каяться.

Славный Боккаччо
1

На что похожа эта книга? Как и моя предыдущая, «Как относиться к себе и людям, или Практическая психология на каждый день», видимо, ни на что. Тем она и прекрасна. Но если та книга писалась с оглядкой на читателя и дела­лась во многом для него, эта писалась мною для себя. И практически без внутренней цензуры.

· Ну, может быть, еще для друзей. И с мягкой цензурой моей жены.

Это точно не Наука, хотя росла книга из науки и плотность использованного в ней собственного и заимствованного на­учного материала значительно превышает среднестатисти­ческую. Скорее, это Литература, в своих лучших местах становящаяся Поэзией.

· Действительно, если поэзия, по Ахматовой, вырастает и из му­сора, и из сорняков, то почему бы ей не вырастать и из науки?

2

Первое, оно же рабочее, название этой книги – «Как отно­ситься к себе и миру: практическая философия на каждый день». Соответственно и первая, и вторая книги очень похожи: формальное отличие только в том, что в последней акцент перенесен с «людей» на «мир» и изменен масштаб взгляда – не «психология», а «философия».

· Автор смотрит на то же самое и так же, просто он взлетел повыше над землей. А космос открывает и другие перспективы, и рождает другие чувства…

Философия и психология – это просто языки разного уровня. Психолог – это мудрый практик, который, не взлетая высоко, разжевывает философию применительно к житейской конкретике. А философ – это мудрец, который по поводу самых разных житейских проблем, не вникая в конкретику, говорит одни и те же вещи – те, которые эти проблемы снимают. Философия в буквальном переводе – любовь к мудрости.

· Не путайте с метафизикой – учением о строении мира. Я не люблю эти учения: в них легко верить, но невозможно проверить, и, самое главное, какое мне до всех этих проблем дело? Если болит душа, нужно что-то о душе, а не о материи, пространстве и времени.

Философия этой книги, как и психология предыдущей, – прикладная. Она для повседневности, для живого и чувствующего человека с утра до вечера его дня и жизни, в привычном окружении близких и далеких, для работы и праздников, болезней и телевизора.

· Философия, как и психология первой книги, – практическая.

3

Если считать эти книги детьми, то мой первый ребенок родился экстравертом и милашкой-для-всех, хотя не без глубины и с изюминкой. Второй ребенок – глубокий интроверт и мудрец от рождения, но такой же озорной и общительный.

· Более поздние дети вообще, как правило, по всем параметрам оказываются гораздо дальше от статистической середины: чаще отклонения и к гениальности, и к патологии. Будем считать, что этому ребенку повезло.

Ребенок, впрочем, сильно насмешлив, ироничен, а то и просто ехиден, хотя в целом брызжет здоровьем и оптимизмом. Его редкую злость, думаю, стоит простить – она горька и порождается, по-видимому, еще не совсем изжитой сентиментальностью. Свои истории этот прелестный ребенок вос­принимает исключительно как Сказки и в упор не понимает вопроса: «А это Правда?»

...