Конечно, в наших современных условиях очень легко рассуждать: мол, да что же это они, не понимали, что ли, что надо было связать УСО и «Судоплатовское» управление, и вот тогда бы... Действительно, перспектива могла быть очень даже хорошая. Но не будем забывать, что в то самое время гитлеровцы рвались к Москве, окружали Ленинград и осаждали Одессу. Людей не хватало, так что даже ОМСБОН[390], выполнявший разведывательно-диверсионные задания на родной земле, был укомплектован не только специалистами-диверсантами и спортсменами-комсомольцами-добровольцами, но и снятыми с учёбы слушателями Центральной школы НКВД и даже кадровыми сотрудниками территориальных подразделений НКВД западных областей, зачисленными в бригаду на положении рядовых бойцов. Раньше, раньше обо всём надо было думать, а не гоняться за «врагами народа» в собственных своих рядах!
УСО представлял британский подполковник Гиннес — большой специалист по проведению разведывательно-диверсионных мероприятий в тылу врага, о котором нам, кроме здесь сказанного, ничего более не известно; с нашей стороны участие в переговорах принимали опытнейшие сотрудники разведки Василий Михайлович Зарубин и Иван Андреевич Чичаев. Василий Михайлович нам хорошо знаком, а вот Ивана Андреевича не мешает и представить. На тот момент ему было почти сорок пять лет; сотрудником ВЧК он стал в 1919-м, в 1924-м пришёл в ИНО, а уже в 1927 году становится резидентом в Сеуле, где очень хорошо наладил разведывательную работу. Самым ценным среди полученных им материалов считается так называемый «меморандум Танаки» — документ высшей степени секретности, в котором была изложена программа завоевания Японией мирового господства. Затем, с 1932 по 1941 год, Чичаев был «легальным» резидентом в различных странах Прибалтики и Скандинавии — в данный момент его отозвали из Стокгольма...
Зарубин для англичан был генералом Николаевым, как называли Чичаева — мы не знаем. Оба сотрудника прекрасно владели английским языком, а потому переговоры велись без каких-либо лишних людей типа переводчиков и секретарей. «Генерал Николаев» заверил подполковника Гиннеса, что, кроме них самих, о переговорах знают только товарищи Сталин, Молотов и Берия.
Но, разумеется, знал и Павел Фитин, который, скорее всего, и предлагал кандидатуры для ведения переговоров — утверждал их, безусловно, сам Лаврентий Павлович.
По окончании переговоров, которые продолжались целых две недели, после того, когда были составлены вышеуказанные документы, Гиннес сообщил в Лондон:
«Как мной, так и русскими властями соглашение рассматривается не как политический договор, а как основа для практической работы наших связующих звеньев и не нуждается в официальной подписи»[391].
В идеале, главными сферами сотрудничества должны были стать: координирование работы по саботажу и определение объектов для этого; обмен информацией и разведывательными сведениями; обмен достижениями и опытом в области усовершенствования новых технических средств и методов подрывной работы; оказание друг другу содействия по внедрению агентуры в оккупированные Германией страны.
«Специальным разделом в документе были определены условия поддержки партизанского движения в оккупированных странах Европы и распределены сферы деятельности сторон: за Англией — Западная Европа от Испании до Норвегии, а также Греция; за СССР — Румыния, Болгария и Финляндия. Что касается организации партизанских отрядов в Польше, Чехословакии и Югославии, то этот вопрос должен был обсуждаться между СССР и правительствами указанных стран»[392].
Из сказанного можно понять, что обе стороны уже тогда всерьёз задумывались о судьбах послевоенной Европы и своих сферах влияния в ней.
Спецслужбы действительно начали сотрудничать. Чичаев отправился в Лондон — в качестве руководителя «советской секции» и под официальным прикрытием советника посольства. Из Лондона, руководить «английской секцией», вскоре приехал на смену Гиннесу большой специалист по Советскому Союзу полковник, произведённый затем в генералы, Джордж Альфред Хилл. Он хорошо говорил по-русски, так как в детстве некоторое время жил в Москве, потом приехал в Россию в качестве коммерсанта, затем, уже во время Мировой войны, выполняя задание соответствующей службы, оказался прикомандирован к Русской армии в качестве авиационного специалиста, так что февраль 1917 года он встретил в Могилёве, в царской Ставке, потом, вроде, состоял в качестве какого-то советника при наркоме Троцком, принимал активное участие в подготовке знаменитого «заговора послов» — и успел вовремя покинуть Россию, чтобы возвратиться в неё теперь уже официальным сотрудником британской разведки трагической осенью 1941 года.
390
Отдельная мотострелковая бригада особого назначения — соединение спецназа, подчинённое 4-му управлению НКВД СССР.