Зато известный нам генерал-лейтенант Амаяк Захарович Кобулов, который до начала 1945 года руководил Наркоматом внутренних дел Узбекистана, а затем перебрался в центральный аппарат, был награждён четырьмя орденами Красного Знамени, орденами Трудового Красного Знамени, Кутузова 2-й степени и Красной Звезды.
А вот генерал-лейтенант Фитин за все пять лет Великой Отечественной войны только что и заработал, как два ордена... Как видно, непосредственные его начальники не слишком о нём заботились. Впрочем, у самого Всеволода Николаевича Меркулова, при его звании комиссара госбезопасности 1-го ранга, а потом и генерала армии, также было всего три ордена: орден Ленина, довоенный ещё орден Красного Знамени и орден Кутузова 1-й степени. Зато Лаврентий Павлович Берия был награждён гораздо более щедро — званием Героя Социалистического Труда, пятью орденами Ленина, двумя — Красного Знамени и орденом Суворова 1-й степени. Наверное, начальник у него был более внимательный и заботливый...
Время между тем не то ставило перед разведкой новые задачи, не то — усложняло старые, выводя их на передний план. Одной из таких задач было отслеживать тайные контакты, которые те или иные силы в нацистской Германии пытались установить с руководством Англии и США за спиной СССР, и попытки союзных нам государств заключить (при определённых условиях, разумеется) с противником сепаратный мир. «Симптомы» подобных поползновений просматривались уже давно, мы о том писали.
К примеру, вот весьма интересная информация на эту тему. В мае 1942 года пришло сообщение из стокгольмской резидентуры, что один из сотрудников германского посольства в Швеции тайно вылетел в Лондон, чтобы обсудить с британской стороной условия выхода Германии из войны. В полученном спецсообщений говорилось:
«На сегодняшний день известно, что немец приехал со следующими мирными предложениями:
1. Англия как империя остаётся нетронутой.
2. Немцы согласны вывести свои войска из Чехословакии и реставрировать в Чехословакии такой режим, какой был до Мюнхена.
3. Оставить Польшу, какой она была, за исключением польского коридора, Данцига и Каттовиц[467], которые должны будут отойти к Германии.
4. Вся Восточная Европа будет реставрирована в её прежних границах.
5. Прибалтийские страны останутся также самостоятельными.
6. После принятия Англией этих условий Германия совместно с Англией договорится с СССР. <...>»[468]
Вообще, представления эти выглядели довольно забавно: Германия больше не задирала Англию и отказывалась практически от всех своих завоеваний в Европе — исключая лишь нескольких территорий, уж слишком нагло отторгнутых от неё по условиям Версальского договора, но вот чего она хотела оттяпать от Советского Союза, будет ли продолжаться война — это оставалось неизвестным... Вполне возможно, что анонимные силы, скрывавшиеся за неназванным немецким дипломатом, рассчитывали даже привлечь Великобританию к своему «крестовому походу на большевистский Восток», однако Англия отклонила предложения немцев и интернировала гитлеровского дипломата.
В 1943 году представители определённых кругов в германском руководстве не нашли ничего лучшего, как обратиться за помощью к папе Римскому Пию XII, чтобы он посодействовал в организации переговоров между англо-американцами и гитлеровским рейхом. Но его святейшество понял, что в данном случае он может выступить в качестве пособника Гитлера и его кровавого режима — так сказать, «адвокатом дьявола», и благоразумно отказался.
Однако чем ближе становился крах нацистского режима, чем реальнее казалась победа советского оружия — тем более настойчивыми были попытки заключить сепаратные договорённости, причём, повторим, как с той стороны, так и с другой, но, разумеется, по различным причинам. Если представители гитлеровской Германии прежде всего боялись ответственности за свои злодеяния, то «западников» страшила возможная «советизация» или «большевизация» Германии и Восточной, а то и всей Европы. Можно предположить, что «советизация» Германии не радовала и представителей рейха...
«Наступление советских войск с каждым днём приближало конец войны в Европе. Тем не менее гитлеровское руководство, продолжая наращивать сопротивление, ещё рассчитывало на возможность обострения противоречий в Антигитлеровской коалиции и для достижения своих целей всеми силами пыталось вбить клин между союзниками.