«<...> 14 апреля, после оккупации Веймара американскими войсками, по общему согласию находившихся там националистических главарей, “Украинский Центральный Комитет” — УЦК был ликвидирован как “немецкая административная единица” и вместо него создан “Украинский комитет”, председателем которого назначен старый украинский эмигрант — петлюровец КОВПАНЕНКО.
Группа, возглавляемая ДОЛЕНКО, настаивала на активных действиях “правительства” УНР, считая, что все украинцы — военные должны явиться в украинские легионы, существующие в американской и английской армиях, и что премьер-министр УНР должен письменно обратиться к ЭЙЗЕНХАУЭРУ[479] с извещением о наличии “президента” и “правительства” УНР, чтобы американцы оказали помощь и приняли “правительство” под свою опеку.
“Правительство” УНР по этому вопросу заняло тогда выжидательную позицию.
По имеющимся в 1 Управлении НКГБ данным, ЛЕВИЦКИЙ, после оставления Веймара американцами и оккупации города Красной Армией, выехал и находится во Франкфурте на Майне, где вместе с Андреем МЕЛЬНИКОМ возглавляет созданный американцами “Украинский Комитет”...»[480]
Как видим, наши американские союзники уже тогда активно разыгрывали ту самую краплёную «украинскую карту», на которую оказалось так много поставлено сегодня.
Разумеется, краплёная карта у них была не одна, и волонтёров «холодной войны» англо-американцы набирали, где только возможно. Уровень «добровольцев» был понятен; о том, что с этими «резервами» постоянно нужно держать ухо востро, свидетельствует следующее, подготовленное ИНФО и завизированное Фитиным в декабре 1945 года, спецсообщение:
«Резидент НКГБ СССР в Варшаве сообщает:
В конце ноября с. г. польскими органами безопасности был перехвачен прибывший из Лондона курьер от генерала КОПАЙСКОГО, начальника польского “генштаба” в Лондоне.
При обыске у курьера была обнаружена зашифрованная телеграмма на имя командующего Армией Крайовой ЖЕПЕЦКОГО, известного под псевдонимами «Презес», «Слюсарчик», «Вольский» и «Ожуг», который ещё 5.11.45 был арестован безпекой.
Текст телеграммы гласит:
“006. 10 ноября. «Ожугу».
Для Вашего сведения сообщаю, что генерал АНДЕРС[481] проводит самостоятельную политику, противоречащую как воле большинства польской общественности, так и позиции польских руководящих деятелей в Лондоне. Нами установлено оживлённое передвижение курьеров и наличие самостоятельной радиосвязи между 2 корпусом и Польшей. Эта деятельность 2 корпуса вызвана тем, что много людей уклоняются, о чем Вы сообщали. (Так в тексте. Примечание 1 Управления НКГБ.)
АНДЕРС атакует наших людей и стремится к овладению денежными средствами страны, имеющимися в распоряжении нашей администрации. Два человека АНДЕРСА совершили вооружённое нападение на нашу пляцувку[482] в Италии, арестовали несколько человек, захватили шифры и денежные средства, в том числе полмиллиона долларов. <...>”»[483]
...Понятно, что и наша разведка совершенствовала свою деятельность, работая применительно к новым условиям и реалиям нового послевоенного мира.
«За короткий отрезок времени после освобождения Франции парижская резидентура НКГБ быстро наладила разведывательную работу и добилась положительных результатов. Она сумела использовать благоприятную оперативную обстановку, сложившуюся во Франции в конце 1944 — начале 1945 года, а также возросший престиж Советского Союза во всём мире для приобретения ценной агентуры и внедрения надёжных агентов в наиболее важные объекты страны пребывания. Особенно большое внимание уделялось спецслужбам, дипломатическим и иным представительствам ведущих западных государств.
В июне 1945 года в Центре был разработан окончательный план реорганизации бывшей объединённой разведгруппы и налаживания дальнейшей разведывательной работы во Франции. Было признано целесообразным расформировать эту группу, поскольку её организационное построение не отвечало требованиям конспирации. Многие агенты знали друг друга, были в курсе заданий, выполнявшихся другими членами организации. Средства и методы, успешно использовавшиеся в условиях Сопротивления, оказывались неприемлемыми в новой обстановке. Большое значение придавалось повышению качества добываемой информации, поскольку, например, из более чем тысячи агентурных донесений о положении во Франции, полученных в 1945 году, Центр использовал лишь 16 процентов.
479
481