Зато 2 марта 1938 года в Москве начался процесс над «врагами народа» — участниками так называемого «Антисоветского правотроцкистского блока». В их числе были Николай Иванович Бухарин — в недавнем прошлом «один из вождей и теоретиков ВКП, член её ЦК и Политбюро, редактор газеты “Правда”, член Исполкома Коминтерна»[63], которого Ленин называл «любимцем партии»; Алексей Иванович Рыков — «один из крупнейших работников большевистской партии»[64], избранный в 1924 году, после смерти Владимира Ильича, председателем Совета народных комиссаров СССР и РСФСР; а также и бывший Генеральный комиссар госбезопасности Генрих Григорьевич Ягода — нарком внутренних дел Советского Союза в 1934— 1936 годах, начинавший раскручивать тот самый маховик «большого террора», жертвой которого он сам теперь и оказался...
В скором будущем все эти события — в большей или меньшей степени — будут иметь к Павлу Фитину самое непосредственное отношение. Ну а пока, 28 марта 1938 года, он был зачислен в кадры НКВД СССР, и с этого дня началась его учёба в Центральной школе.
В 1938 году Политбюро Центрального комитета ВКП(б) приняло два постановления, имевших для внешней разведки весьма важное значение: «Об изменении структуры ГУГБ НКВД» и «Об улучшении работы Иностранного отдела НКВД». Перед разведкой были поставлены новые задачи — соответственно, возрос объем её работы.
«Одно из важнейших указаний Политбюро касалось кадров для работы в разведке. Потребовав тщательного отбора будущих разведчиков, проверки их через ОГПУ и парторганизации, Политбюро, констатировав важность особого внимания к социальному происхождению сотрудников разведки, ориентировало учитывать их национальность, иметь в виду, что националистические настроения могут стать источником измены и предательства»[65].
Об учёбе Павла Михайловича в Центральной школе НКВД СССР нам известно немного: тема подготовки сотрудников спецслужб всегда оставалась достаточно закрытой. Хотя кое-какую информацию можно почерпнуть из воспоминаний фитинских товарищей по учёбе. Среди таковых был, в частности, Виталий Григорьевич Павлов[66], в недавнем прошлом — студент Сибирского автодорожного института, в отдалённом будущем — заместитель начальника внешней разведки, генерал-лейтенант КГБ СССР.
«В столице все прибывшие из провинции собирались в Большом Кисельном переулке, где помещались Центральная школа (ЦШ) НКВД и общежитие слушателей. Поначалу нас тщательно обследовала медицинская комиссия. <...>
После освидетельствования нам выдали обмундирование, пропуска в Центральную школу и клуб НКВД на Большой Лубянке, зачислили в учебные группы и определили в общежитие. В одной группе со мной оказалось много будущих коллег по разведке, в том числе Павел Михайлович Фитин, ставший позднее начальником внешней разведывательной службы.
В основном “новобранцами” были молодые люди моих лет или года на три-четыре старше. Были, однако, и представители более зрелого возраста, тот же Фитин — он родился в 1907 году, был давно членом партии. В отличие от нас, комсомольцев, мобилизованных со студенческой скамьи, пришёл в школу с солидной должности заведующего Сельскохозяйственным издательством, где проработал лет шесть.
Все мы были новичками в разведке и пока познавали её суть только из лекций и бесед на семинарах. Лекторами и преподавателями в основном были практические работники различных подразделений НКВД, в том числе и внешней разведки.
Учебный процесс набирал обороты, мы охотно втягивались в него, но плавный ход учёбы стал всё чаще прерываться внезапными исчезновениями преподавателей и лекторов. Вчера мы ещё с большим интересом слушали лекцию кого-либо из руководящих работников контрразведки или внешней разведки, а сегодня обещанного продолжения не состоялось, так как этот человек оказался “врагом народа”, “шпионом” или кем-то вроде этого. Такие случаи, естественно, вызывали у нас недоумённые мысли: как могло быть, что в органы государственной безопасности, которые призваны разоблачать шпионов и диверсантов, проникло так много вражеских агентов? Вразумительного ответа мы не получали.
Среди лекторов были и сотрудники внешней разведки, которые, как мы впоследствии убедились, не только учили нас “уму-разуму”, но и очень внимательно присматривались к каждому слушателю. Особенно дотошным был, я бы сказал, исполняющий обязанности начальника ИНО ГУГБ НКВД СССР Сергей Михайлович Шпигельглас. К сожалению, и он был репрессирован в 1939 году...»[67] — вспоминал Виталий Павлов.
65