Так ведь и этого мало! Изрядно обкорнав немецкие территории и основательно пограбив Германию материально, англо-французы ещё и отняли у немцев их «любимые игрушки» — боевую технику и вооружение и изрядно порезали немецкую армию. По условиям мирного договора Германия должна была передать странам Антанты 5 тысяч артиллерийских орудий, 30 тысяч пулемётов, 3 тысячи миномётов, 5 тысяч паровозов и 150 тысяч вагонов, 2 тысячи самолётов, 10 тысяч грузовиков, 10 линкоров, 6 тяжёлых и 8 лёгких крейсеров, 50 эсминцев и 160 подводных лодок. Все прочие корабли германского военно-морского флота разоружались... Германская делегация отчаянно сопротивлялась и, не отстояв ни пяди исконной немецкой земли, сумела выторговать для себя пять тысяч пулемётов, триста самолётов и пять тысяч грузовиков... Союзники также поставили жесточайшие условия: численность армии — рейхсвера — не должна превышать ста тысяч человек, объединённых в семь пехотных и три кавалерийские дивизии, без танков, без тяжёлой артиллерии и авиации.
Это было мерзко и унизительно!
Что ж, своих обид немцы не простили и не забыли. Недаром же двадцать лет спустя, 22 июня 1940 года, когда теперь уже Германия сокрушила Францию во Второй мировой войне, Гитлер не только избрал местом для подписания перемирия всё тот же Компьенский лес, но и приказал доставить туда памятный вагон давно уже почившего маршала Фоша, хранившийся в каком-то из французских музеев. В этом вагоне французы и капитулировали...
А пока Германия жила ожиданием мщения. Но немецкие промышленники и политики понимали, что если от стран Запада можно было лишь отобрать — или возвратить — ранее отобранное, то, следуя на Восток, можно было не только серьёзно расширить жизненное пространство, но и приобрести новые источники сырья, что настоятельно требовалось для развивающейся промышленности.
Это чётко понимал и «фюрер германской нации» Адольф Гитлер, ставший 30 января 1933 года рейхсканцлером и получивший по результатам референдума, проведённого 19 августа следующего года, полномочия главы государства. Дорвавшись до власти, фюрер уверенно начал подготовку к новой мировой войне. О том, против кого будет эта война, Гитлер скрывать не собирался. В своей «программной работе» — книге «Mein Kampf»[15], первое издание которой было опубликовано ещё в 1925 году, он писал с предельной откровенностью:
«<...> Мы, национал-социалисты, совершенно сознательно ставим крест на всей немецкой иностранной политике довоенного времени. Мы хотим вернуться к тому пункту, на котором прервалось наше старое развитие 600 лет тому назад.
Мы хотим приостановить вечное германское стремление на юг и на запад Европы и определённо указываем пальцем в сторону территорий, расположенных на востоке. Мы окончательно рвём с колониальной и торговой политикой довоенного времени и сознательно переходим к политике завоевания новых земель в Европе.
Когда мы говорим о завоевании новых земель в Европе, мы, конечно, можем иметь в виду в первую очередь только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены.
Сама судьба указует нам перстом. Выдав Россию в руки большевизма, судьба лишила русский народ той интеллигенции, на которой до сих пор содержалось её государственное существование и которая одна только служила залогом известной прочности государства. <...>
С чисто военной точки зрения война Германии-России против Западной Европы (а вернее сказать в этом случае — против всего остального мира) была бы настоящей катастрофой для нас. <...>
Уже один факт заключения союза между Германией и Россией означал бы неизбежность будущей войны, исход которой заранее предрешён.
К этому, однако, надо добавить следующее:
Современные владыки России совершенно не помышляют о заключении честного союза с Германией, а тем более о его выполнении, если бы они его заключили. <...>»[16]
Всё откровенно до предела! А то, что 23 августа 1939 года был подписан «Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом», так ведь германское руководство и с Польшей чего только не наподписывало, а потом гитлеровцы взяли да и раздолбали поляков, за десять дней уничтожив то самое Польское государство, за возрождение которого боролись многие поколения польских революционеров — от Тадеуша Костюшко[17] до самого Юзефа Пилсудского... Ну, это общеизвестные факты!
Вот и пойми, почему в советской прессе в конце 1930-х — начале 1940-х годов время от времени помещали карикатуры фашистского волка в овечьей шкуре миротворца? Ведь «волк» этот по-честному — изначально откровенно и чётко — обозначил свою позицию, а наши «вожди» про то словно бы и позабыли... Неужели ждали, что лидер национал-социалистов Адольф Алоисович одумается, раскается и от чистого сердца предложит советскому вождю Иосифу Виссарионовичу что-нибудь типа: «Забудем прошлое, уставим общий лад»[18]?! Так нет же, Гитлер — повторим ещё раз — заявил прямо и безальтернативно: «Уже один факт заключения союза между Германией и Россией означал бы неизбежность будущей войны, исход которой заранее предрешён». Этому своему убеждению он остался верен, эти свои заявления ни разу не дезавуировал.
16
Мировые войны XX века. Кн. 4. Вторая мировая война. Документы и материалы. М., 2002. С. 8-9.
17