Пока дежурный занимался моими деньгами, я взял со стола ручку и зачернил белки глаз Гари Попленда, а шею ему пронзил стрелой. Дежурный был вышколенный. Он снял испорченный плакат и заменил его новым не раньше, чем я отвернулся.
Швейцар в ливрее высвистал такси. Я дал ему местный доллар; многовато, но мне понравилось, как он старается скрыть свое удивление. Он открыл дверь такси, закрыл ее, отдал честь. Это был последний миг ответственности. Никакого бара я таксисту не назвал; я назвал ему универсальный магазин в центре города. И когда вылез из машины, действительно вошел в этот магазин, словно таксист наблюдал за мной и важно было оправдать его представление обо мне.
В магазине был кондиционированный воздух. Прохладный, приглушенный мир. Раздражение мое усилилось.
— Чем могу служить, сэр?
— Благодарю, я мимоходом.
Я ответил излишне резко; несколько покупателей оглянулись, и я инстинктивно ждал вмешательства Леонарда.
— Леонард, — прошептал я и обернулся.
Но его не было.
Продавщица отступила на шаг, и я через другую дверь нырнул в перину влажной жары, белого света, сточных запахов. Ура кондиционеру! Настроение овладело мной совершенно. Я был пьян больше чем и меньше чем от спиртного.
Деньги потекли у меня промеж пальцев. Это придает дополнительную остроту: деньги превратились в бумагу, из-за которой другие дерутся. Два доллара за вход тут; доллар за пиво там; сигареты за двойную цену: я платил бумагой. Светлые помещения, убийственно светлые, шумные, как море. Цвета: желтые, зеленые, красные — в напитках и наклейках, календари на стенах. По телевизору, с перерывами на дорогу из бара в бар, — Гари Попленд председательствует на дискуссии о любви и браке. И совершенно черное лицо, женское, настолько черное, что черт не разглядеть, сообщает: «Я замуж вышла по любви». — «Нет, она вышла из ненависти». Океанический хохот. Кто-то повертел ручку телевизора; и у меня — мысль, возможно, кем-то высказанная: «Недоброе, однако, изобретение».
Сквозь светлые комнаты, светлые моря — я плыл. И я обследовал темные пещеры, такие темные, что движешься ощупью, потом сидишь тихо и наконец обнаруживаешь, что ты один.
— Где все?
— Уже идут сюда.
В почти пустой комнате — тусклые лампы, темные стены, темные стулья — человек, сидевший с краю за столом, подозвал нас к себе. Мы, все шестеро, кто был в комнате, окружили его, словно ресторанную певичку. Он закинул ногу на ногу и поболтал ей. «Будет делать стриптиз?»
Снова неразбериха. Дверь; кафельный коридорчик; скромная дощечка:
Я всегда считал, что гораздо лучше сперва осмотреться, потом выбирать. Каждый раз я обещаю себе, что так и буду делать. Но когда девушка подошла и объявила (и, показалось мне, так грустно): «Пойдешь со мной», я понял, что с этого и начнется; что у меня не хватит воли воспротивиться.
ГОРДОСТЬ — вспыхнуло неоном на площади.
Она заказала портер.
— Ты честная девушка.
— Портер прибавляет мне сил.
ТРУД.
Явился портер.
— Ага, — сказала она, — бульдожка мой хороший.
И с наклейки на горлышке на меня зарычал бульдог. Вместе с портером явились двое, одетые как калипсяне в туристских проспектах, как калипсяне на горке перед отелем.
— Позвольте мне приветствовать джентльмена на нашем живописном острове. КУЛЬТУРА.
Я крикнул:
— Пошли вон.
Она немного занервничала; неуверенно кивнула кому-то у меня за спиной и сказала:
— Все в порядке, Перси. — Потом мне: — Почему ты их гонишь?
— Они меня смущают.
— Как так смущают?
— На самом деле их нет. Смотри, моя рука сквозь них проходит.
Человек с гитарой загородился рукой; моя рука прошла сквозь него.
Песня продолжалась: «Ну и пусть, ну и пусть, у господина от водки грусть».
— Боже!
Когда я отнял от лица ладони, передо мной была рука с кольцом. Рука берущего.
Я заплатил; я выпил.
На возвышении толстая белая женщина — приступила к простенькому танцу. Я не мог на это смотреть.
— Что с тобой?
И когда женщина сделала движение, чтобы избавиться от остатков своего туалета, я встал и крикнул: «Нет!»
— Ну почему — большой мужчина, а так меня позорит?
Человек с палкой, который сидел на верхней ступеньке, подошел к нашему столу. Он обвел рукой комнату, картины, изображавшие стил-бенды[7] и женские пляски на золотом песке, и указал на объявление:
7