– Он, однако, пошел мне навстречу. Начал растолковывать и, наконец, я его поняла. Вместо того, чтобы платить подоходный налог с моих заработков за последние годы, Стив просил отсрочку. И теперь выясняется, что мои налоги не уплачены. Я спросила, сколько с меня причитается. Он ответил, что точно не знает, но сумма, несомненно, приличная. А когда он заговорил о тех деньгах, что я вывозила и ввозила в страну, то голова у меня просто пошла кругом.
– Какие деньги ты вывозила и ввозила в страну?
– Понятия не имею.
– В страну, я еще понимаю. Твои фильмы демонстрируются за границей, так что от их показа тебе должны идти деньги. А вот из страны... У тебя есть инвестиции за рубежом?
– Откуда мне знать?
– Возможно, Стив вложил твои деньги в парфюмерную продукцию Франции или куда-то еще.
– Он мне ничего не говорил. Но ты еще не слышал самого худшего. Расстроенная, я позвонила Стиву. И расстроилась еще больше, когда он начал вилять. Твердил лишь одно: не волнуйся, не волнуйся. Думай только о фильме, а я позабочусь обо всем остальном. Я так расстроилась, что трижды просмотрела «Быть там» и дважды «Зачем стрелять в учителя?»
– Действительно, ты очень расстроилась.
– Я вновь позвонила Стиву и сказала, что ближайшим рейсом вылетаю в Нью-Йорк. Он всячески пытался меня отговорить. Когда же я позвонила ему из своей квартиры в Нью-Йорке, оказалось, что он улетел в Атланту, штат Джорджия. По делам.
– Раз уж мы заговорили об этом, Мокси... – она скорчила гримаску, недовольная тем, что ее перебили, – живешь ты куда как неплохо. У тебя вилла в Малибу, на берегу океана, с бассейном и просмотровым залом. Плюс очень милая квартирка в Нью-Йорке...
– И кто это говорит! – взорвалась Мокси. – Никому неизвестный репортер, владеющий дворцом на итальянской Ривьере!
– Сдался тебе этот дворец.
– Уже много лет работающий над биографией какого-то художника...
– Эдгара Артура Тарпа[96].
Мокси усмехнулась.
– Как продвигается книга, Флетч?
– Медленно.
– Медленно! Еще не начал вторую главу?
– Меня постоянно отвлекают.
– Дом в Калифорнии мне нужен для работы, Флетч. Я там живу. И квартира в Нью-Йорке мне нужна. Для работы. Где прикажешь мне жить, когда я там снимаюсь или играю в театре? В отеле? И ни квартира, ни дом не могут сравниться с твоим дворцом в Италии,
– У меня тоже были трения с Департаментом налогов и сборов.
– Не ищу я твоего сочувствия. Я уверена, что в данном случае Департамент абсолютно прав. В Нью-Йорке я пошла в контору Стива, хотя мне и сказали, что он в отъезде. Меня там все знают. Они ведут мои дела много лет. Я потребовала, чтобы мне отвели отдельный кабинет и принесли все бумаги, имеющие отношение ко мне и моим финансовым делам.
– Они обязаны дать их тебе.
– Они и дали.
– А почему ты обратилась к ним с такой просьбой?
– Почему нет? Разве у меня был другой выход?
– Мокси, самостоятельно разобраться в этих цифрах невозможно. Без помощи профессионального бухгалтера тут не обойтись.
– Я уяснила это.
– Ты ничего не могла уяснить.
– Все эти годы Стив твердил, что я должна занимать деньги, занимать и занимать, долги это хорошо, выплата процентов значительно снижает сумму подоходного налога. Меня воротило от одной мысли о долге. Он объяснял, что это бумажные долги. И каждый раз, когда он выкладывал передо мной документы, я их подписывала. Флетч, я выяснила, что от моего имени он занял миллионы.
– Вполне возможно. Может, это разумно... Не знаю.
– Флетч, что такое «укрытие от налогов»?
– Это маленький, скромный домик, где ты будешь жить после того, как с тобой разберется Департамент налогов и сборов.
– Он занимал деньги в иностранных банках. В Женеве, Париже, Мехико.
– Странно. Не знаю, что и сказать.
– На эти деньги он покупал акции, которые быстро падали в цене.
– Полоса невезения.
– Недвижимость в Атлантик-Сити. Ранчо со скаковыми лошадьми, кинокомпании...
– Мокси, эти цифры для тебя ничего не значат. И для меня тоже. Бизнесмены специально расставляют цифры так, чтобы простой смертный ни в чем не мог разобраться.
– Флетч, – голос, как у испуганного ребенка, – я задолжала миллионы долларов. Банкам. Департаменту налогов и сборов.
Мокси развернула кресло и выглянула в иллюминатор. Флетч не стал нарушать тишину. Фредерик Муни открыл новую бутылку, которую достал из сумки, и налил коньяк в бокал для шампанского.
– Смотрите! – воскликнула Мокси. – Встает Луна.