Флетч вставал из-за стола в маленьком кабинете-библиотеке Голубого дома, когда зазвонил телефон.
– Buena[103], – сказал он в трубку. – Casa Azul[104].
– Флетч!
– No 'sta 'qui[105].
– Я знаю, что это ты. Только посмей положить трубку. Я отверну тебе голову.
– Тед? – воскликнул Флетч. – Тед Стилл? Как хорошо, что вы нашли время позвонить домой.
– Я хочу...
– Я знаю. Как настоящий хозяин, вы хотите узнать, всем ли мы довольны, всего ли нам хватает... полотенец в ванной, чистых простыней на кроватях, кофе в буфете...
– Заткнись.
– Лопесы – изумительные люди. Они так радушно приняли нас.
– Я хочу...
– Держу пари, вы хотите сказать мне, что один из моих четвероногих мешков с дерьмом победил в очередном заезде.
– Флетчер!
– Сколько я выиграл на этот раз? Два доллара и тридцать пять центов?
– Флетчер, я хочу, чтобы ты убрался из моего дома и убрался немедленно.
– Тед, да вы, похоже, говорите серьезно.
– Еще как серьезно! Чтоб через час и духа твоего не было!
– Тед, я сделал что-то не так? Перерасходовал горячую воду? Не знал, что она тут в дефиците.
– Что ты несешь, Флетчер? Я видел по Ти-би-эс, что ты устроил в Голубом доме. В моем доме! Фриззлевит сказал, что он слышал об этом в утреннем выпуске новостей, но я ему не поверил. Ты же говорил, что хочешь пожить несколько дней в тишине и покое.
– Для того я и приехал сюда. Сбросить напряжение. У владельца скаковых лошадей легкой жизни не бывает.
– Мокси Муни! О Боже!
– Сейчас спит в вашей постели. Как там ваш «молодец»? Не зашевелился в штанах?
– Фредерик Муни!
– Заказывайте бронзовую табличку на входную дверь. «Муни, Фреде...»
– Выгони их из моего дома!
– Но почему, Тед? Их пребывание здесь наверняка увеличит стоимость дома, если вы захотите его продать. Как минимум, на двенадцать тысяч долларов.
– Флетчер, благодаря тебе в моем доме поселились подозреваемые в убийстве.
– А, вот вы о чем.
– Об этом.
– Это ерунда.
– Что? Ерунда?
– Конечно, вам следовало бы побыть с нами. Если вам хватит денег снять комнату. Тут Эдит Хоуэлл. Джон Мид. Правда, сейчас он ненадолго отъехал. Джерри Литтлфорд. Сай Коллер. Джефф Маккензи.
– Ты превратил мой дом в отель для подозреваемых в убийстве! Скрывающихся от правосудия!
– Тед, ну почему вы воспринимаете происходящее, как личную обиду? Должны же они где-то скрываться.
– Только не в моем доме, черт побери. Я хочу, чтобы ты и вся эта банда знаменитостей покинули Голубой дом. В течение часа.
– Нет.
– Нет? Что это значит?
– Вы упустили одну деталь, Тед.
– Я ничего не упускаю.
– Вы забыли, что я не просто поселился в вашем доме. Я его снял. Если б я въехал сюда, получив ваше дозволение пожить здесь день-другой, разумеется, у меня не было бы иного выхода, как уступить вашим желаниям. Но, заплатив ренту, я приобрел определенные права...
– Ничего ты не заплатил. Чека у меня нет.
– Нет? Очень уж нерасторопная у нас почта.
– Сделка несовершенна. Чек я не получил. И тебе нечем доказать, что ты послал его мне.
– Но, Тед, я же в Голубом доме. Это что-то да доказывает.
– Это означает, что ты – мой гость. И я вышвыриваю тебя вон.
– Разве так обращаются с гостями?
– Я не получил денег и за корм.
– Их привезут. Десятицентовиками и четвертаками. На грузовике.
– Флетчер, слушай меня внимательно. Я позволил тебе пожить в Голубом доме...
– За бешеные деньги.
– Я вообще не хотел его сдавать. Ты не говорил, что собираешься поселить в нем скрывающихся от правосудия!
– Откровенно говоря, таких намерений у меня не было.
– Это мой дом. Мой. Я не хочу, чтобы его фотографии появились на первых страницах полицейских газет и скандальных журналов.
– Кто бы мог подумать, что вы такой чувствительный.
– Убирайся. Убирайся. И выпроводи всех этих людей. Всех. Немедленно, – в трубке раздались гудки отбоя.
Флетч задумчиво смотрел на телефонный аппарат.
– Величайшее достижение человеческой мысли, – пробормотал он, – создано специально для тех, кто желает оставить за собой последнее слово.
В дверях библиотеки возникла миссис Лопес.
– Принести вам что-нибудь, мистер Флетчер?
– Нет, благодарю, миссис Лопес.
– Кофе? Лимонад?
Флетч взял со стола сценарий «Безумия летней ночи».
– Если я захочу лимонада, я загляну на кухню.