– Врал?
– Я никогда не встречался с этим сукиным сыном. Мне рассказал об этом Сонни Филдз, – Коллер зажег новую сигарету. – И однажды вечером, выпив больше, чем следовало, я случайно столкнулся с Питерманом в одном из лос-анджелесских баров, схватил за воротник пальто, выволок на улицу и врезал в челюсть. Он упал. Я уселся на него и начал душить. Мне это понравилось. Шея у него была мягкая. Совсем без мускулов. Наверное, я бы его убил, если б мне не помешали.
– Почему Питерман не подал на вас в суд?
– Почему я не засадил его в тюрьму за подлог?
– Не знаю.
– Мы пришли к взаимоприемлемому соглашению. Питерман сказал, что деньги эти нужны ему для того, чтобы в будущем снять действительно стоящий фильм. Мои перспективы к тому времени выглядели отнюдь не радужными. Требовалось позаботиться о будущем... А потому...
– Что, потому?
– Я согласился стать режиссером того стоящего фильма. А полиции мы сказали, что подрались из-за женщины.
– Вы его шантажировали.
– Мы шантажировали друг друга. В кинобизнесе это обычное дело.
– А что случилось с собранными долларами?
– Они осели в карманах Питермана. Чтобы потом обратиться в его ботинки и меха его жены.
– Когда же на горизонте всплыл фильм «Безумие летней ночи», с Мокси Муни, делами которой ведал теперь Питерман, и Джерри Литтлфордом в главных ролях...
– А Толкотт Кросс нанял Джеффри Маккензи, я позвонил Стиву Питерману.
– Вы видели сценарий?
– Нет. Но предполагал, что он не так уж и хорош.
– Почему вы хотели стать режиссером заведомо плохого фильма?
– Ну... За три года я опустился так низко, что хватался уже и за соломинку. Вы меня понимаете?
– Каким образом еще одна неудача могла помочь вашей карьере?
– Доказала бы, что меня все еще нанимают. И к тому же, за работу я получил бы столь необходимые мне деньги. Вам известно, для чего они нужны?
– В самых общих чертах.
– Подведем итог. Пока Питерман был продюсером, Коллер оставался режиссером. Питерман мертв – Коллер мертв. Отсюда вывод: ваш покорный слуга – единственный, кто не мог убить Стивена Питермана. Возможно, эта история не делает мне чести, но лучшего алиби, пожалуй, не найти.
– Флетч? – раздался голос Мокси с балкона Голубого дома. – Ты здесь?
– Да, – он подошел поближе.
– Если ты собираешься изображать Ромео, я плюну тебе на голову, – предупредила Мокси.
– Жаль, что тебя не слышат твои поклонники, – отпарировал Флетч.
– Найди, пожалуйста, Фредди. Напрасно я нагрубила ему.
– Это точно.
– А вот в твоих комментариях я не нуждаюсь, – раздраженно бросила Мокси.
Глава 22
После долгой паузы в трубке послышался мужской голос: «Извините, но чиф Начман говорит, что не может подойти к телефону».
– Пожалуйста, передайте ей, что звонит Флетчер.
– Флетчер? – повторил мужчина.
– Он самый.
Вновь пауза, и наконец Роз Начман взяла трубку.
– Благодарю, чиф, что выкроили для меня минутку. Вижу, вы работаете допоздна.
– Кого-то из ваших гостей замучила совесть и он сознался?
– К сожалению, преступление куда как не простое.
– Это я понимаю.
– Впрочем, есть у меня одна версия. Позволите поделиться с вами?
– Валяйте.
– У Стива Питермана наверняка была машина. Скорее всего, взятая напрокат. Он все время мотался по дороге 41.
– Полагаю, вы правы.
– Неплохо бы узнать, где она сейчас. И сбил ли он на ней человека.
– Вы говорите о жене Маккензи? – Начман сразу поняла, к чему он клонит.
– Это всего лишь предположение. Проверить его не составит труда.
– Согласна.
– Вдруг что-то да прояснится.
– Будем надеяться.
– А с пленками ничего нового?
– Ничего.
– И на съемочной площадке эксперты ничего не нашли?
– Нет.
– Это тоже результат.
– Спокойной ночи, Ирвин. Я занята.
Глава 23
Около стойки бара «Грязный Гарри»[120] не было не души: все посетители столпились в углу внутреннего дворика.
Флетч купил банку пива и вышел во дворик.
120
«Грязный Гарри» – знаменитый фильм, главную роль в котором исполнил известный голливудский актер Клинт Иствуд.