Редлиф столкнул боксера на землю, поднялся:
– Пошли, Архи. К гостям опаздывать нехорошо. Видите, думать можно о чем угодно. – Последнее относилось уже к Джеку. – О любых глупостях. Кто знает, что из этого выйдет.
Доктор Редлиф выпрямился во весь рост, потянулся.
– Почему бы, к примеру, не предположить, даже не имея никаких теоретических обоснований, что вытянутая в нить черная дыра может послужить транспортным туннелем, по которому мы сможем мгновенно перемещаться из одной точки пространства в другую?
Джеку, сидящему на земле, Редлиф казался гигантом.
– Я полагаю или надеюсь, что все происходящее имеет какую-то цель. – Он наклонился, почесал Архи за ухом. – Искать цель и не видеть ее, видеть и не стремиться к ней – непростительная ошибка.
– Сэр?
Редлиф улыбался, ожидая продолжения.
– Почему вы решили поговорить со мной? – спросил Джек. – Зачем вы мне все это сказали? И о ваших теориях.
Брови Редлифа взлетели вверх.
– Я пытался отблагодарить вас за вашу заботу. Когда-нибудь вы, возможно, об этом вспомните.
И ушел, оставив Джека в полном замешательстве.
Он даже подумал, уж не пришелец ли Честер Редлиф с другой планеты.
Глава 18
В сумерках, с синим галстуком-бабочкой под воротником, с серебряным подносом в руках, Джек подошел к группе гостей в вечерних туалетах на одной из террас особняка Виндомии.
– Не желаете hors d’oeuvre,[189] сэр?
Резко повернувшись, мужчина одной рукой крепко схватил поднос, дабы он не выскользнул из разжавшихся пальцев Джека.
– Ага! Печенка, завернутая в ломтик бекона! Мое любимое блюдо!
– П.! – начал Джек.
– Вы чуть не выронили поднос, юноша. – Флетч убрал руку. – Или вы хотели, чтобы мы в парадной одежде, ползая на карачках, ели печенку с пола? Хорошенький мы имели бы вид!
Две женщины, с которыми разговаривал Флетч, захихикали.
Потом Флетч наклонился к Джеку и прошептал: «Сможешь сказать по буквам?»
Доктор Честер Редлиф вместе с женой направлялся к Флетчу.
– Что?
– Hors d’oeuvre.
– Конечно.
– Хорошо. А твоя бабушка не могла.
– Моя бабушка? Та, что писала триллеры?
– Твоя бабушка, которая писала детективы.
– Мистер Флетчер. – Редлиф протянул руку. – Я – Честер Редлиф.
– Позвольте поблагодарить вас за то, что вы сразу откликнулись на мою просьбу. – Флетч пожал Редлифу руку.
– Я давно хотел встретиться с вами, – ответил Редлиф. – Мне очень понравилась ваша биография Эдгара Артура Тарпа-младшего.
Бросив короткий взгляд на Джека, Флетч дернул щекой.
– Некоторым она нравится.
– Моя жена, – представил даму Редлиф. – Амалия.
– Приятно познакомиться с вами, доктор Флетчер.
– Не доктор, – поправил ее Флетч. – Даже не пациент. Зовите меня Ирвин.
– Ирвин? – пробормотал Джек. – С каких пор он стал Ирвином?
– А откуда вы родом? – с полным безразличием в голосе спросила Амалия.
Джек обратил внимание, что Амалия сделала себе прическу. Седина пропала, каждый волосок теперь знал свое место. На лице оставалась припухлость, но кожа разгладилась, приобрела здоровый цвет.
– Из Монтаны.
– Монтана! – пробурчал Джек за спиной Флетча. – Чего вдруг он назвал Монтану?
– Мистер Флетчер, я думаю, что Бьерстадта я покажу вам утром Он в спортивном зале. А освещение там лучше утром.
– Как скажете.
– Что за Бьерстадт? – недоумевал Джек за спиной Флетча.
– Хотя я нахожу странным, что вы повесили такую дорогую картину в спортивном зале.
– А, – понял Джек, – картина.
– Вы не видели нашего спортивного зала, – улыбнулся Редлиф. – Картина там в полной безопасности. Температура и влажность контролируются. А по размеру, мощи, энергии ей самое место в спортивном зале.
– Мой муж – человек эксцентричный. – Амалия улыбнулась, потом спросила Флетча: – Скажите, вы разговариваете на языке койотов?
На террасе гостей развлекали Чет, Эми, Доунс, Бьювилль, Нэнси Данбар. Аликсис и Дункан отсутствовали.
– Не смогли бы вы после обеда побеседовать со мной в моем кабинете? – спросил Редлиф Флетча. – Полагаю, это единственное место, где мы сможем поговорить о вашей книге. Читая ее несколько лет назад, я делал кое-какие пометки, но и представить себе не мог, что нам доведется встретиться.