— Думаю, что знаю, — ответил Флинн. — Берешься за ту часть телефонного аппарата, что размером поменьше и лежит сверху, один ее конец прикладываешь к уху, второй подносишь ко рту и как можно вежливее произносишь коротенькое словечко вроде «алло». Или я что-то сделал неправильно?
— Ты должен представиться. Кратко.
— То есть сказать: «Инспектор Флинн слушает?»
— Именно!
— Но если вы не знаете, кому звоните, с чего мне раскрывать вам личность того, с кем вы разговариваете? Что вы на это скажете?
— Это Хесс.
— Хесс?
— Фэ-бэ-эр.
— Фэ-бэ-эр?
— Федеральное бюро расследований, черт побери!
— А, фибби. Так бы и сказали.
— Где тебя черти носят весь день?
— Ездил за город. В Бостоне хорошая погода — редкость. Негоже разбрасываться такими подарками судьбы.
— Господи, ты серьезно?
— Мне кажется, что погода уже портится. С востока натягивает очень уж неприятные на вид облака…
— Я звоню не для того, чтобы трепаться о погоде!
— Жаль. Я силен в прогнозах…
— Тебе приказано работать с нами в тесном контакте. Где наш наземный транспорт?
— Дайте подумать. На земле, не так ли?
— В каком отеле ты забронировал нам номера?
— Номера я вам не бронировал, но мой человек сейчас стоит за билетами в Бостонскую оперу. Сегодня там дают вагнеровскую Goterdämmerung,[205] и я подумал, что вам в самый раз…
Вошел Коки, заметил пакет «Папайя минт», взял его и скрылся за дверью.
— Святой боже, вы здесь все как на подбор. Вас не выковырять из местных пабов!
— Скажите мне, как вы решили поступить с «Тремя эл?»
— С кем?
— С Лигой лишних людей, — пояснил Флинн. — Возможно, в их идеях есть рациональное зерно, если, конечно, отбор лишних они предоставят мне.
— Что ты о них знаешь?
— Ходят всякие слухи.
На его столе лежал дневной номер «Стар», открытый на странице с заявлением Лиги.
— По их следу пустили двенадцать человек.
— И как они намерены их выследить?
— Это же рутинная полицейская работа, Флинн! Будут задавать вопросы.
— Ага! Так, значит, это делается. Что ж, флаг им в руки. Есть другие ниточки?
— Нет.
— Это правда?
— В той части, что касается тебя, да.
— А как насчет того парня из Дорчестера, который видел ракету, сбившую самолет?
— Чего только не привидится бостонским пьяницам?!
— То есть допрашивать его смысла нет?
— Разумеется, нет. Флинн, отрывай свою задницу от стула и на всех парусах несись в аэропорт Логан. Ты меня слышишь?
— Вы же просили только содействия, ничего больше.
— О прибытии доложишь мне лично. И поторапливайся. Иначе будешь пенять на себя.
— Пенять, так пенять.
— Ты меня слышал!
— Позвольте доложить, инспектор Френсис Ксавьер.
Флинн кладет трубку на рычаг.
Флинн сидел за столом, читая записки Коки.
«Инсп. — Три человека на взорванном самолете вместе, Эбботт, Бартлетт и Карсон. Эй-би-си. Подозрительно? Американские паспорта».
Флинн смял записку и бросил в мусорную корзину.
«Инсп. — Продюсер спектакля „Гамлет“ в Колониальном театре, Бейрд Хастингс, в армии США служил сапером-взрывником. Между ним и исполнителем главной роли Дэрилом Коновером произошла ссора. Причина неизвестна, но Коновер после спектакля отправился в аэропорт».
— Ура, — пробормотал Флинн. — Сюрпризам несть числа!
Потом он прочитал заявление Лиги лишних людей, опубликованное в «Стар»: «Мы, члены Лиги лишних людей, единые в необходимости создать более совершенное государство, восстановить справедливость, обеспечить спокойствие граждан, поднять всеобщее благосостояние и гарантировать свободу нам и нашим потомках, объявляем, что взрывом самолета, вылетевшего этой ночью в Лондон, повлекшим за собой гибель ста восемнадцати человек, мы начинаем кампанию массовых убийств.
Мы призываем всех здравомыслящих людей присоединиться к нам, использовать каждую возможность и все доступные средства, дабы отправить в мир иной как можно больше себе подобных.
В мире на исходе еда, свободные территории, воздух, нефть, чистая вода. Увеличение плотности населения приводит ко все новым и новым конфликтам. Естественные ресурсы тают, борьба за них — это новые войны. Государства бессильны. Тюрьмы переполнены. Ожидание суда затягивается на годы — правосудие не срабатывает. Перенаселенная Земля беззащитна перед нападением из космоса. Нет свободы ни нам, ни нашим потомкам. Нет спокойствия на улицах наших городов. О каком благосостоянии можно говорить в мире, где всем и каждому не хватает места?