Выбрать главу

Флетч попросил Джека встретить его в четыре часа дня у парадного входа особняка Виндомии.

– А что ты тут делал с таким большим чемоданом? – спросил Джек.

– А в чем, по-твоему, я привез смокинг?

Дорожная сумка Джека стояла в узком зазоре между корпусом и спинками сидений. Он полагал, что там хватит места и для второй.

Когда Джек подъехал к особняку, он кишел людьми. Полицейские в форме и в штатском. Газетчики. Репортеры с телевидения. Операторы. Чуть в стороне, в одиночестве, привалился к стене Пеппи. С бутылкой пива в руке.

– С тем же успехом ты мог приехать за мной и на велосипеде. – Флетч стоял у дверцы со стороны пассажирского сиденья.

– Ты пообщался с лейтенантом Корсо? – спросил Джек. – Он все понял?

– Да. – С чемоданом в руках Флетч уселся на пассажирское сиденье. – Теперь я с уверенностью могу сказать: простейшие факты Корсо воспринять может. Хотя на это уходят часы.

Джек помахал рукой Пеппи.

Пеппи ответил тем же.

– Джек! Джек Фаони! – К «Миате» подбежал телерепортер, которого Джек где-то видел. – Что ты тут делаешь? Если ты здесь, почему прислали меня?

– Понятия не имею, – ответил Джек.

– Ты готовишь материал? – спросил репортер.

– Для кого?

– «Глоубел кейбл ньюс».

– О нет.

– Но ты же работаешь в «Глоубел кейбл ньюс»? На прошлой неделе мы встретились на ленче за одним столиком в кафетерии ГКН в Виргинии.

– Ах да!

– Ты же делал серию репортажей о Клане.

– Припоминаю что-то такое.

– Так ты готовишь материал по Редлифу или нет?

– Нет, – твердо ответил Джек. – Я не работаю в ГКН.

– Ты же работал на прошлой неделе.

– Нет. – Джек включил первую передачу. – Моя работа – нести людям свет истины.

«Миата» медленно покатила к подъездной дорожке, огибая группы людей.

– Гм-м, хорошая фраза, – прокомментировал Флетч.

Джек посмотрел на отца.

Флетч сидел рядом с ним. Задняя часть чемодана накрывала его голову, как шляпа. Передняя покоилась на верхнем торце лобового стекла.

– Мне кажется, дождя не будет, – заметил Джек.

– Погода – дело тонкое, – ответил Флетч. – Однако если ты скажешь, куда еще я могу поставить чемодан…

– Не скажу, – отрезал Джек.

– Налево. К взлетной полосе, – скомандовал Флетч, когда они выруливали на дорогу.

– К взлетной полосе?

– А ты думал, что я до самого Теннесси буду ехать с чемоданом на голове?

– Тебя ждет самолет?

– Да.

– Однако. – Джек повернул налево.

– Ты располагаешь внутренней информацией, которой не добыть никому, – прервал паузу Флетч.

– Все так.

– Ты – репортер. Ты должен донести ее людям.

– Все так.

– Я хочу сказать, ты должен позвонить Энди Систу. Даже Алексу Блейру.

– Нет.

– Почему нет?

– Потому что я не подключил ГКН на раннем этапе. Мистер Блейр учил меня, что я должен вызывать операторскую команду, как только приступаю к расследованию. Ты понимаешь, чтобы они зафиксировали на пленку, как доктор Редлиф находит кофеварку с оголенными проводами, как взрывается коттедж в лесу, как на заре лошадь падает под ним замертво, что мы с Аликсис вытворяем в постели. Хорошо бы заснять в постели и меня с Шаной. Несколько лет назад, в Стоу, штат Вермонт… миссис Редлиф, повешенную на простыне… это все хороший материал… ты понимаешь, чем больше документальных съемок, тем лучше. Ты думаешь, все это что-то прибавит, как-то изменит факты? Короче, мистер Блейр объяснил мне, что сие и означает профессиональный подход, так и работает ГКН.

– Слушай, заткнись.

– Если ты едешь с чемоданом на голове, с водителем надо бы говорить повежливее. Одна колдобина, и ты запросишь аспирин.

– Так что же мы будем делать с этим материалом? Просто выбросим? Общественность имеет право…

– Я только что отправил полный отчет Джеку Сандерсу из «Бостон глоуб».[18] Старина Джек уже продал этот материал международному газетному синдикату. И за хорошую цену. Он редактирует его аккурат в тот момент, когда ты едешь по Джорджии с чемоданом на голове.

– Газетная журналистика? – улыбнулся Флетч.

– Мистер Блейр сможет прочесть об этом вместе с остальным миром в утренних газетах, – продолжил Джек. – От всех интервью я отказываюсь наотрез.

– Я бы…

– Надеюсь отказаться. – Джек остановил машину у взлетной полосы. – Что теперь? Ждать, пока за тобой прилетит самолет?

– Видишь желтый биплан? – спросил Флетч.

– Конечно.

– Поехали к нему.

– Зачем?

– На нем я и улечу.

– О нет! Неужели это твой самолет?

– Будь уверен.

– Не может быть.

– Он мой. Я его купил.

– Ты же не собираешься лететь на нем?

– По-другому не получается. Он поднимается в одном месте, потом садится в другом.

– Невозможно.

– Сюда я на нем добрался, верно? Хотелось посмотреть Бьерстадта. Между прочим, изумительная картина. Подлетая к Виндомии, я даже видел, как ты катил по дороге на велосипеде. Рожденный ползать – летать не может.

– Где ты откопал такой самолет? – Джек тронул «Миату» с места. – В Смитсоновском музее?[19] Как же они без него обойдутся?

– Я купил его у приятеля. Ему потребовались деньги.

– И ты научился летать на нем?

– Скорее нет, чем да. Я пользуюсь дорожной картой, оставаясь вне транспортного потока.

– Я не видел его на ферме.

– Держу его в сарае.

– А кто приглядывает за ним?

– Эмери.

– Который работает у тебя на ферме? Что он понимает в самолетах? Он даже не может залатать глушитель на своем грузовике!

– Действительно, он никогда не летал на самолетах. Не верит в них. Но в старых двигателях разбирается отлично. Что же касается глушителя, я не настаиваю на починке. Хочу знать, когда он уезжает на ленч.

– Папа! – Джек остановил «Миату» в нескольких метрах от самолета. – Это же развалюха!

– Это классика.

– Самолет старый. Очень, очень старый.

– Да, – кивнул Флетч. – Это очень старая классика.

Флетч открыл дверцу, попытался встать, не снимая чемодана с головы.

– Он еще ни разу не падал. Вернее, падал. Но без фатального исхода. В смысле, без фатального для самолета.

Он поднялся на крыло, сдвинул фонарь кабины, поставил чемодан за спинку второго сиденья.

– И для чемодана есть место. Джек уже стоял на взлетной полосе.

– Я только начинаю узнавать тебя. Я не могу позволить тебе подниматься в небо на этой… классике.

– А куда ты денешься? – Флетч сел, пристегнулся ремнем безопасности. – Крепкий поводок. Держит намертво.

Первые две попытки завести двигатель не удались.

– Он у тебя никогда не заведется. – На лице Джека отразилось облегчение.

– Заведется. Его только надо подбодрить, еще попытка. Он у меня медлительный – опять неудача. Подтолкни его, а?

– Толкать самолет? – удивился Джек. – Как?

– Обойди сзади и толкай. – Движением рук Флетч показал, как это делается.

Джек уперся в руль и чуть не упал: самолет покатился вперед.

– Слушай, он весит не больше двадцати фунтов! – прокричал он. – Вместе с тобой.

– Да, – ответил Флетч. – Вещественное доказательство того, что сила земного притяжения – фикция. Ты еще посмотришь, как он взлетит.

– Если ты его заведешь, – пробормотал Джек и провез самолет по взлетной полосе еще на десяток метров.

Двигатель завелся, выплюнув облако черного дыма.

Флетч дал по тормозам.

– Я увижу тебя на ферме? – прокричал он, перекрывая рев двигателя.

Стоя около самолета, который только что толкал, глядя, как его трясет, Джек крикнул в ответ:

– Я в этом очень сомневаюсь.

Флетч рассек воздух левой рукой:

– До встречи!

вернуться

18

Грегори Макдональд не один год работал в «Бостон глоуб», пройдя путь от репортера до редактора отдела Его опыт и впечатления, накопленные за годы работы в редакции, и легли в основу получивших мировое признание девяти романов о Флетче, два из которых удостоены премии Эдгара По (единственный случай в истории этой самой престижной в жанре детектива премии, когда один сериал отмечался дважды)

вернуться

19

Речь идет о Национальном музее авиации и космонавтики в Вашингтоне, входящем в состав Смитсоновского института