Тем временем в ожидании великого или же, наоборот, рокового дня Флобер вновь окунается с головой в парижскую жизнь. На обедах у Маньи он отличается «громоподобным голосом»[230] (по словам братьев де Гонкур) и ведет разговоры о постановке пьесы. На приемах у принцессы Матильды Гюстав ведет себя как «светский человек». Похоже, что он подпадает под обаяние хозяйки дома. Между ними возникает некое взаимное притяжение. Оба испытывают необыкновенную легкость общения, что вызывает вопрос: были ли они любовниками? Во всяком случае, письма, которые Гюстав пишет этой аристократке, принимают характер любовных откровений. Гюстава также видят на театральной премьере «Маркиза де Вильмера», произведении его новой подруги Жорж Санд. Поддерживая автора пьесы, он не щадит своих ладоней и хлопает с необычайным энтузиазмом.
Свадьба Каролины проходит совсем безрадостно, как и всякий союз, осуществленный без любви. Перед церемонией бракосочетания девушка разоткровенничалась перед бабушкой: она соглашается выйти замуж, но не хочет иметь детей. Надо понимать, что это не что иное, как отказ от исполнения супружеских обязанностей. Она надеется, что ее добрая матушка передаст жениху ее условие для вступления в брак. Разумеется, что госпожа Флобер и не подумала делать подобное заявление. Молодожены сразу же после свадьбы отправились в свадебное путешествие в Италию, что для Каролины не предвещало ничего хорошего.
Отныне Гюстав остается в Круассе наедине со своей матерью. Он решает посвятить себя работе над «современным романом», «парижским романом» и называет его «Воспитание чувств». Флобер уже разработал в общих чертах план романа совместно с верным другом Буйе, который не в первый раз приходит ему на помощь. Теперь ему придется надеяться только на себя и работать в одиночестве. И вновь на протяжении пяти лет его жизнь будет посвящена роману. Когда он выйдет из печати, то не будет по достоинству оценен современниками писателя. И лишь со временем его признают шедевром, оказавшим влияние на всю современную литературу XX века. Шедевр лаконизма, критического отношения к описываемым событиям, кристальной прозрачности (возможно, излишней). Понадобилось столетие, чтобы он обрел в литературе достойное место. Пять лет кропотливого труда, тысячи страниц записей и черновиков. В канву дней, проведенных за письменным столом, изредка вкрапливались события личной жизни, не имевшие большого значения для Гюстава: поездки в Париж по «известным мотивам», пара визитов к Жорж Санд в Круассе, несколько коротких путешествий в Лондон, чтобы повидаться со своей тайной любовью Жюльеттой Эрбер, бывшей гувернанткой племянницы. Все основное время писатель посвящал только книге.
И все же с самого начала он чувствует, что рискует разочароваться в том, что создаст. Ему кажется, что он сочиняет роман, обреченный на провал. 6 октября 1864 года он пишет своей верной почитательнице мадемуазель Леруайе де Шантепи: «Я хочу написать историю нравов людей моего поколения. Было бы точнее назвать ее историей чувств. Это книга о любви, страсти. И все же о такой страсти, какой она может быть в наши дни, то есть инертной. Разработанный мною сюжет, я верю, глубоко правдивый и потому, мне кажется, не очень веселый и увлекательный».
Он мог бы добавить к «истории нравов» «историю политики», поскольку в «Воспитании чувств» речь идет и об этом. Будучи типичным представителем буржуазии, Флобер ненавидит свой класс и выступает противником всеобщего избирательного права и всякой «демократической глупости». Подводя итог переходной эпохе, он не проводит в своей книге границу между прогрессивными людьми и реакционерами, республиканцами и роялистами.
230