Как только мы заняли наши позиции, в воздухе раздались звуки еще одного воздушного налета: четыре аргентинских самолета пронеслись над флотом, пролетая очень, очень низко. По крайней мере два из них были «Миражи». Сбросив бомбы, они с стремительно пролетели прямо над нашей тихой бухтой, стремясь укрыться за Фаннинг-Хед и уйти домой. Это привело их прямо под наш свинцовый ливень.
Когда они пронеслись над осыпью в конце пляжа, из хвоста одного из «Миражей» полетели куски и от его бортов начал подниматься коричневый дым. Четверка исчезла из виду, и невозможно сказать наверняка, был ли взрыв, который мы слышали, «Миражом», ударившимся о воду, но он определенно не собирался вернуться в Аргентину.
Раздались крики поздравлений, а затем ругательства, когда наша маленькая бухта внезапно заполнилась разрывами и мы бросились в укрытия. Это казалось довольно загадочным, пока я не понял, что каждое орудие в Сан-Карлос-Уотер стреляет в направлении этих четырех реактивных самолетов и они исчезают на севере над нашими головами. Наводчики орудий и ракетных установок целятся в нас. Поэтому, когда у ракет заканчивалось топливо, или операторы теряли цель, ракеты поражали наш пляж и скалы за ним.
Наш десантный катер прибыл. В паузах между воздушными налетами рулевые проскальзывали к яркому свежему солнечному свету якорной стоянки. В конце-концов нас доставили обратно, в темную, дымящуюся выхлопными газами пещеру теперь очень оживленного кормового дока «Интрепида». Я обнаружил, что проход в кают-компанию невозможен, потому что корабль стоял по боевой тревоге с запертыми на засовы люками. Я решил взобраться на палубу ПЗРК «Си Кэт» и пролезть через световой люк под мостиком. Я быстро обнаружил, что это было невероятно глупо. Я затащил свое снаряжение на верхнюю палубу, и в этот момент начался еще один воздушный налет. Ракеты «Си Кэт» находились всего в нескольких футах от меня и начали двигаться очень зловещими, отрывистыми движениями, отслеживая цель. Когда чуть выше на мостике начали стучать орудия «Эрликон», из-под палубы «Си Кэт» появился матрос, затащил меня в темноту и закрыл люк.
Когда мои глаза привыкли к тусклому красному аварийному освещению, я увидел еще двоих матросов, ожидающих перезарядки «Си Кэт», чтобы пополнить боезапас, как только те отстреляются. Мы сгрудились, дымя сигаретами и слушая доклады об обстановке вахтенного офицера, гримасничая, когда «Си Кэт» с ревом, грохотом и свистом взлетали над палубой прямо за дверью. Прошло больше часа, прежде чем вахтенный офицер дал отбой. Как можно незаметнее я открыл световой люк и пробрался в теплую кают-компанию, где царила уютная иллюзия безопасности.
В нескольких сотнях метров к северу, в красивой песчаной бухте, в которой мы садились на десантный катер, вернувший нас на «Интрепид», прямо у берега прыгали маленькие дельфины, а пара тюленей покачивалась, как старики в ванне. Шум нашей войны, должно быть, был для них в новинку, в то первое утро воздушных налетов. Но у меня было сильное чувство, что мир и спокойствие, которое я так внезапно и яростно разрушил прошлой ночью, никогда не будут полностью восстановлены.
Глава 7
Корабль Ее Величества «Интрепид» на Аллее Бомб
Корабль-док «Интрепид» был базой для ПГН-1, мы держали на нем нашу надувную штурмовую лодку «Джемини» с подвесными моторами, запасные радиостанции и батареи, огромную кучу пайков и боеприпасов и все наше запасное личное снаряжение.
У меня была каюта, расположенная в небольшом коридоре слева от двери кают-компании, в которой всякий раз, как мы возвращались, я скидывал свои вещи и жил сам. В большой нейлоновой парашютной сумке лежало мое барахло, а сверху размещались туалетные принадлежности, готовые к немедленному использованию. Командир БЧ-6[21] вечно веселый капитан 3-го ранга Рой Лейни, занимал каюту напротив. Один из самых занятых людей в лавочке, Рой присматривал и за моей сумкой, и за моими интересами, когда нас не было дома.
21
FLYCO, Flight Commander, командир вертолетных операций на «Интрепиде», полетной палубы и управления воздушным движением (прим. автора)