Несмотря на то, что 4М1 была регулярно поливаема водой и очень переполнена, физически она была более удобна, чем каюта на дружелюбном старом «Сэре Персивале». Я спал на верхней из трех коек, прямо над незнакомым военным падре, который не мог вынести жизни в тесноте (и ему нашли более подходящее жилье). Нижняя койка принадлежала адъютанту бригадира Джулиана Томпсона, который был гораздо умнее всех нас (это было нетрудно) и гораздо серьезнее (это тоже было не так уж трудно) и у него было, как мне показалось, самое великолепное имя Монтефиори. Я читал комическую, но очень фривольную книгу писателя с псевдонимом «Кирилл Бонфиглиоли», который тоже мне нравился. Ошеломленного падре сменил, улегшись подо мной «валетом», жизнерадостный военный инженер, капитан Тревор Уилкинс, компьютерный фанат, которого я знал еще с тех времен, когда был курсантом в Сандхерсте. Жена Тревора присылала ему компьютерные журналы, которые он оставлял в кают-компании для остальных. Тревор не замечал, что она заполняла рекламные купоны личными сообщениями пока, конечно, мы его не поймали. Тревор украсил свою койку ими, словно флагами.
Там же находился флайт-лейтенант Деннис Маршалл-Хадселл, штурман-оператор с «Фантома» КВВС, а теперь главный передовой авианаводчик бригады коммандос. Вместе со мной Деннис образовывал ядро небольшого и очень элитарного клуба по игре в кольца, который каждый день собирался перед чаем на верхней палубе ЗРК «Си Кэт».
В кубрик Четыре Майк Один набилось еще восемнадцать человек. Он никогда не былаособо захламлен или клаустрофобичен, потому что мы все к ней привыкли и потому, что все в нем каждое утро должно было быть убрано согласно боевому расписанию. Когда корабль попадает под удар, все, что не закреплено, становится опасным и охватывается огнем. Укладка снаряжения практиковалась и проверялась до тошноты, пока не стала автоматической.
Но в углу 4М1 располагался динамик вездесущей трансляции. Он должен был иметь регулятор громкости, но у нашего, расположенного в офицерской каюте, он, вероятно, был сломан. Поскольку трансляция является ключевой частью организации на военном корабле, мы не могли его просто выключить, когда пытались заснуть. Я замотал его полотенцем, которое, по крайней мере, приглушило его надоедливость.
Сообщения транслируются с мостика и делаются помощником боцмана, который по разрешению вахтенного офицера берет микрофон и говорит на весь корабль. Но, как и у кондукторов на британских железнодорожных пригородных поездах, громкость обычно слишком большая, а акцент непонятный. Существовали некоторые особо нелюбимые сообщения, которые передавали по многу раз в день:
«Усем на борту. Учебная тревога, учебная тревога. Пожар, пожар, пожар».
«Возгорание в отсеке 4М1. Закрыть все водонепроницаемые люки после 2 Кило. Пожарному расчету собраться у входа люка 2 Кило. Группе оценки повреждений приготовиться.»
«Всем на борту. Говорит командир. Было сделано много полезных замечаний по поводу этих объявлений. Я знаю, что многие из вас недовольны ненужными объявлениями и использованием раздражающих клише. Я поднял вопрос по этому поводу. Я собираюсь исключить все клише и оставить самую суть. Но подробнее об этом позже.»
«Всем на борту. Говорит вахтенный офицер. Было сделано слишком много ненужных объявлений, которые всех беспокоят, а также мешают работе мостика. Я прошу вас сотрудничать в плане сокращения объявлений до самых необходимых. Это все.»
И особенно любимое:
«Смене на летной палубе, смене на летной палубе. Никаких больше разрезов, которые нужно сделать. Не курите или потушите огонь.»
Был один конкретный помощник боцмана, с высоким акцентом «Джордж Формби»[13], который, как мы чувствовали, выполнял гораздо больше, чем положено в рамках службы, что особенно действовало нам на нервы. Его классическое объявление, повторяемое много раз каждый день было:
«ОАО просят пройти в ЦАО. ОАО.»
В переводе на английский это звучало так: «Офицера по амфибийным операциям просят пройти в центр амфибийных операций». Его «просили», а не приказывали, так как ОАО является старшим по отношению к лицу, которое разрешило объявление.
После некоторого промедления, когда в ЦАО не появлялся никакой ОАО, помощник боцмана решал добавить в объявление ощущение срочности.