Хотя генерал Леонов подарил мне экземпляр альбома, когда мы познакомились на венской конференции по мирному использованию космоса в 1968 году, я в то время попросту прошел мимо этой идеи, невзирая на тот поразительный факт, что космический лифт был нарисован над островом Шри-Ланка! Возможно, я решил, что космонавт Леонов, известный шутник[56], устроил мне небольшой розыгрыш…
Совершенно ясно одно: идея космического лифта назрела, и это доказывается хотя бы тем, что за десять лет после опубликования статьи Айзекса и его соавторов та же мысль была высказана совершенно независимо еще три раза. Подробнейшим образом, со множеством новых деталей, ее изложил Джером Пирсон в статье «Орбитальная башня: устройство для космических запусков, использующее энергию вращения Земли», напечатанной в журнале «Акта Астронавтика» за сентябрь-октябрь 1975 года. Доктор Пирсон был немало удивлен, когда узнал о том, что у него есть предшественники; компьютер, которому был поручен подбор литературы, прозевал их работы, и Пирсон обнаружил это, лишь познакомившись с моим выступлением перед комиссией по использованию космоса палаты представителей Конгресса США (см. мою книгу «The View from Serendip» — «Вид с Серендипа»).
За шесть лет до Пирсона к тем же в принципе выводам пришли А. Р. Коллар и Дж. У. Флауэр в статье «Спутник с 24-часовым периодом обращения на (относительно) низкой орбите» («Журнал Британского межпланетного общества», т. 22, 1969, стр. 442–457). Авторы рассматривали вопрос, можно ли удержать синхронный спутник связи на высоте, гораздо меньшей, чем «законные» 36 тысяч километров, и не задумывались над тем, чтобы продлить трос до самой поверхности Земли, — но такая возможность прямо вытекает из логики их рассуждений.
А теперь разрешите скромно напомнить и о себе. Еще в 1963 году в очерке «Мир спутников связи», написанном по заказу ЮНЕСКО и помещенном в журнале «Астронавтика» в феврале следующего года, а недавно включенном мною в книгу «Голоса с неба», я писал: «Если же задуматься о более дальней перспективе, то надо упомянуть, что теоретически есть способы удержать спутник с 24-часовым периодом обращения и на меньшей высоте; но все эти способы основаны на технических решениях, вряд ли осуществимых в XX в. Предоставляю тем, кто заинтересуется проблемой, поразмыслить над ней самостоятельно».
Первым из таких «теоретических способов» был, конечно же, спутник на тросе, какой и предложили впоследствии Коллар и Флауэр. Но проведенные мной на случайном клочке бумаги черновые расчеты, основанные на прочности существующих материалов, внушили мне столь скептическое отношение к идее в целом, что я не удосужился тогда рассмотреть ее внимательнее. Окажись я менее консервативным — или подвернись мне бумажка размером побольше, — я мог бы обогнать всех, за исключением самого Арцутанова…
Поскольку «Фонтаны рая», как я надеюсь, — роман, а не инженерный трактат, отсылаю всех желающих вникнуть в техническую сторону вопроса к специальной литературе, список которой удлиняется с каждым годом. Укажу, к примеру, на доклад Джерома Пирсона «Использование орбитальной башни для регулярного запуска в космос полезных грузов», сделанный на заседании 27-го конгресса Международной федерации астронавтики в октябре 1976 года, и интереснейшее сообщение Ганса Моравека «Якорь для несинхронных орбит», прочитанное на ежегодной конференции Американского общества астронавтики в Сан-Франциско 18–20 октября 1977 года.
Я глубоко благодарен моим друзьям — покойному А. В. Кливеру, профессору из Мюнхена Гарри О. Руппе и доктору Алану Бонду — за их ценные замечания относительно орбитальной башни. Если я не во всем согласился с ними, они ответственности за это не несут.
Уолтер Л. Морган (в родстве с Вэнневаром Морганом он, по моим сведениям, не состоит) и Гэри Гордон из лаборатории спутников связи, а также Л. Перек из отдела космических исследований ООН предоставили мне полезную информацию о стабильных районах синхронной орбиты; они указали, в частности, что естественные причины (прежде всего, притяжение Солнца и Луны) вызовут неизбежное смещение спутника с заданной позиции, особенно в широтном направлении. Таким образом, Тапробан может в действительности не располагать теми преимуществами, какие я ему приписал; и все равно для орбитальной башни он подойдет лучше, нежели любая другая точка планеты.
56
И отменный дипломат. После показа в Вене фильма «2001: космическая одиссея» он заметил (более лестного отзыва я не слышал никогда): «Мне кажется, будто я побывал в космосе дважды». Теперь, после совместного полета «Союз» — «Аполлон», он, смею надеяться, сказал бы «трижды».