— Два! Вы ощущаете, как по телу разливается тепло.
— Три. Ваше дыхание спокойно, все мысли покинули ваc, вы слышите только мой голос.
— Четыре… — Постепенно сознание Оксаны перестало воспринимать смысл слов экстрасенса, она словно парила в облаках, не ощущая своего тела. Все вокруг нее было белоснежным и ярким. Вдруг она резко, аж перехватило дыхание, устремилась на сумасшедшей скорости вниз…
Глава 18
Вспышка яркого цвета…
По проезжей части, дребезжа, полз желто-красный трамвай в один вагон, его обогнал непривычного вида грузовик — «полуторка» и, заскрипев тормозами, резко остановился, повинуясь сигналу регулировщика — поднятой вверх белой палки, чтобы пропустить пешеходов. Регулировщик, серьезный молодой парень, в белой фуражке, рубахе, подпоясанной портупеей, и синих штанах, стоял на специальном круглом возвышении, на перекрестке, напротив Оперного театра — вычурно украшенного здания в стиле ренессанса. Среди пешеходов, спешно переходящих улицу, выделялась красивая женщина за тридцать лет с аккуратно уложенными длинными волосами. Она была одета в светлую блузку под шею и длинную, почти до щиколоток, зеленую юбку. На голове у нее была небольшая аккуратная шляпка. Она шла спокойной уверенной походкой. Ее обогнала стайка весело разговаривающих на ходу девушек в светлых, почти одинаковых платьях с рукавами-«фонариками»; все они были с короткими стрижками и отличались друг от друга разве что фигурами. Вдруг женщина вскрикнула, заметив кого-то или что-то, и ускорила шаг. На ее лице появилось растерянно-радостное замешательство.
— Андре! — крикнула она в спину высокому плечистому мужчине в парусиновом костюме и в кепке, упругая походка которого выдавала в нем бывшего военного.
Мужчина, словно не слыша, не меняя темпа ходьбы, продолжал идти. Женщина, явно удивленная, остановилась, оторопело глядя ему вслед. Мужчина вдруг уронил газету, которую держал в руках, что вынудило его остановиться и позволило обернуться. Он быстро «прострелил» взглядом пространство вокруг, не упустив и эту женщину. Затем он резко свернул и зашел в угловое здание — ресторан «Лейпциг». Приблизившись к ресторану, женщина на мгновение замешкалась перед входом, видимо раздумывая, но потом все-таки зашла внутрь.
Днем ресторан был почти пустой, лишь несколько столиков, покрытых белыми скатертями, были заняты посетителями. Мужчина сидел в сторонке от занятых столов. Зайдя внутрь, женщина потеряла уверенность и по мере приближения к столику мужчины все больше замедляла шаг. Мужчина внимательно наблюдал за ней и, встретив ее взгляд, радушно улыбнулся.
— Дама, пожалуйста, составьте мне компанию, а то в одиночку только волки в лесу воют, — слегка приподнявшись, громко сказал он.
Женщина вздрогнула, видимо, слова мужчины ее задели, и резко остановилась, чтобы развернуться и уйти, но, поймав его приглашающий взгляд, подошла к столику и присела на краешек стула.
— Как это понимать, Андре? — тихо спросила она.
— Так надо — Андрея Кожушко больше нет, — так же тихо ответил мужчина. — Мы с тобой только сейчас познакомились, так что изволь принять мои ухаживания и не привлекай к нам внимания.
К ним подошел официант.
— Что заказывать будете?
— Водочки граммов этак триста. — Мужчина, задумавшись, сделал паузу и обратился к спутнице по столу: — Что пить изволите, мадам?
Заметив на ее лице гримасу неудовольствия и опережая ее ответ, быстро сказал:
— Даме — бокал сладкого вина. Закусить нам селедочки, огурчиков соленых, картошечки. Из мясного что у вас есть?
— Котлеты говяжьи.
— Неси!
Когда официант отошел, женщина с неудовольствием спросила:
— Что за цирк, Андре?
— Теперь меня зовут Макар Суконников, работаю бухгалтером. Время поменялось — изменились и мы. Ты этого не заметила, Яринка?
— Я осталась прежней.
— Прости великодушно, но я в это не поверю. Оглянись вокруг — неужели не замечаешь изменений? Помнишь, как тут, в кондитерской «Маркиз», мы с тобой пили кофе с пирожными? Как здесь все сияло, голубой потолок над головой, необычные светильники, а сейчас — забегаловка, которую «товарищи» называют рестораном. Крещатик, символ нашего старинного города, «товарищи» назвали улицей какого-то Воровского[18] — имя-то какое — воровское! Только недавно вернули родное название! Прорезную — улицей Свердлова, а он здесь хоть раз бывал? Владимирская носит имя Короленко. Неужели для увековечивания памяти писателя в городе не нашлось менее символических улиц? Отель «Прага», помнишь чудный ресторан на его крыше? Теперь гостиница «Красный Киев» — от одного названия Ильинский,[19] наверное, в гробу перевернулся.
18
Крещатик в 1919 году переименовали в улицу Воровского, обратно название вернули в 1937 году.